Реальность случившегося вдруг ошеломила ее. Они ведь могут и не выбраться из этого. Кто бы ни совершил такой разгром, он погубил дело их жизни, их мечту, их единственный шанс иметь собственный бизнес. Она подняла большой треугольный кусок стекла и отнесла его в кучу снаружи. Когда-то он был частью углового комода в приемной. Все большие разноцветные тарелки, прежде стоявшие в нем, были разбиты, как и те, что были в их старом буфете, опрокинутом на пол.
На Кэти огромной волной нахлынула грусть.
Здоровые руки или нет, они, возможно, никогда больше не создадут этот бизнес снова, уже ничто не станет таким, как прежде. Ей отчаянно хотелось сесть и заплакать, как дитя.
Они вернули на место телефон, починили его, и время от времени он бодро звонил: люди, которые понятия не имели, в каком опустошении принимают их звонки, хотели сделать заказ. Молли Хейс желала организовать ужин на двенадцать человек. На день рождения Шая.
– Можем мы перезвонить вам до конца дня, миссис Хейс? – спросила Джун бодрым деловым тоном.
– Вы очень заняты, да? – спросила Молли.
– Вы просто не поверили бы, миссис Хейс! – воскликнула Джун.
Кэти с гордостью посмотрела на Джун. За шесть коротких месяцев Джун приобрела уверенность и стиль, а заодно и множество мелких увлечений, которые ее молчаливый муж-водопроводчик вряд ли одобрил бы. Но она больше не извинялась и не боялась объяснять посетителям, в чем разница между слоеным тестом и заварным. Джун могла теперь с кем угодно обсуждать перепелиные яйца и лангустинов. А Кэти постаралась подавить мысль о том, что и карьера, и будущее Джун тоже лежат в руинах, как и их собственные. Она наблюдала за Нилом, работавшим вместе с ними, помогавшим расчистить завалы. Лицо у него было мрачным от ярости, энергия неистощима, хотя утром ему нужно было явиться в суд. Это был мужчина, которому она надеялась сказать сегодня о своей беременности, но теперь придется подождать. Кэти остановилась на минутку и посмотрела на Нила, когда тот вместе с Томом присел на корточки перед печью. Они старались понять, что именно в ней сломано. Кэти не слышала, что они говорят, но видела, как Нил на что-то показывает и Том на что-то показывает, как сосредоточенно Нил старается понять нечто совершенно ему незнакомое.
Кое-какие замороженные продукты пока казались довольно твердыми, но они не могли рисковать, замораживая все заново. Никто ведь не знал, в какое время явились вандалы. Это могло случиться в любой момент после шести вечера, и когда они это обнаружили, продукты могли пролежать вне морозилки около двенадцати часов. Невозможно было понять, что с ними делать.
Когда весь Дублин начал просыпаться и готовиться к рабочему дню, они отправили Джун домой на такси. Марселла приняла душ, переоделась и ушла в «Хейвордс», где надела белый халатик и занялась ногтями тех, у кого есть время и деньги, чтобы платить за это. Несмотря на чудовищные ночные события, на сердце у нее было легче обычного. Она ведь не собиралась вечно красить и подпиливать ногти. К концу этого месяца она должна была приступить к первой профессиональной работе манекенщицы и познакомиться с представителем модельного агентства. Она вполне может улыбаться и быть обаятельной с посетителями. Эта жизнь не навсегда. Нил тоже принял душ, переоделся, прихватил портфель и отправился в суд, чтобы представлять там двух человек в деле о незаконном увольнении. Все говорили, что у него нет шансов, что эти двое были источником постоянных неприятностей, а в деле зияло множество дыр. Но Нил знал: уволившая их компания ходит по очень тонкому льду; за ней стояла нехорошая история скандала с профсоюзом. Он собирался выиграть процесс и поставить обвинение в тупик. История не имела особого юридического значения, и, конечно же, его клиентов вполне можно было описать как в высшей степени ненадежных людей, но значение имели только
В здании компании Том и Кэти посмотрели друг на друга покрасневшими глазами.
– Но не могут же они действительно предположить, что мы сами это сделали? – спросила Кэти.
Они постоянно задавали друг другу этот вопрос.
– Вероятно, они могут так подумать… что мы сделали это ради страховки.
– Люди могут подумать, что это мы сотворили с собой такое? – Кэти широким жестом обвела комнату.
– Такое ведь случалось, когда компании готовы были вылететь в трубу.
– Но мы не собираемся вылетать в трубу… Это Джеймс должен объяснить им в первую очередь, – сказала Кэти.
Джеймс! Они совсем забыли о нем. Не слишком ли рано звонить ему? Они рискнули предположить, что в летнее утро он мог встать и раньше восьми часов.
– Джеймс Бирн…
Он был лаконичен и прозаичен, услышав новость. Он задавал вопросы, один за другим. Сейф? Открыт, бумаги разбросаны. Да, да. Полиция? Есть что-то похожее на след? Нет, нет. Оборудование, печи и морозилки, сможет ли «Алое перо» продолжать работу? Трудно сказать. Хорошо, хорошо. Страховка? Да, заверил их он, с ней все в порядке, она должна полностью покрыть потери. А потом они сказали ему, что взлома не было, никакого незаконного проникновения…
