Том понял, что Марселла не шутит. Она на самом деле давала ему понять, что этот тип сделал ей особое предложение. Или ты пойдешь в отель и на вечеринку, или я тебя не знаю. Очень смешно.
– Это просто потому, что ты так чудесно выглядишь. Ты заставляешь мужчин терять рассудок и говорить подобные глупости.
– Он был серьезен.
– Ну, он может иметь в виду, что ему вздумается. Я скажу Джо и близко не подпускать к показу этого типа завтра вечером, чтобы он тебя не расстраивал.
Марселла позволяла себе всего несколько сигарет в день. Она знала, что они портят цвет ее кожи и зубов. Но сейчас она закурила.
– Том, не мог бы ты на минутку перестать жестикулировать? Нет смысла говорить Джо что-то подобное. Он нуждается в таких людях, как Пол Ньютон, чтобы показывать свою одежду. Ты не скажешь ничего такого, что могло бы этому помешать.
– Тогда о чем мы говорим? – спросил Том.
– Мы говорим о предложении Пола Ньютона, – просто ответила Марселла.
Том недоверчиво уставился на нее. А потом засмеялся. И это был настоящий смех, не притворный. Она должна была шутить. Но почему она сама не смеется?
– Ты же это совершенно не всерьез, так? – внезапно спросил он.
– Никогда не была более серьезна, и именно об этом я хотела с тобой поговорить.
– Прекрати, ты с ума сошла! Ты же не какой-нибудь классный пирог, который он может купить за мысль о контракте!
– Это не мысль, это реальный контракт, – ответила Марселла.
– И ты с ним трахнешься за это?
– До этого не дойдет, ты знаешь. Просто вечеринка с девушками и шампанским, вот что они хотят.
– Так, давай передохнем. Ты мне совсем голову заморочила.
– Я ни разу в жизни тебе не солгала и не изменила. С чего бы мне делать это теперь?
Марселла говорила странным, почти неживым голосом, как уже было однажды, когда Том решил, что она ему лжет и ушла на вечеринку вместо спортивного зала.
– Он просто обманывает тебя, не будь доверчива, не покупайся на это! Ты для этого слишком умна, видит бог.
– Ну… или то, или другое…
– Ладно, пусть будет другое, ты скажешь ему, что он обломился.
– Это мой выбор, мое будущее, и только я должна сделать или не сделать это, попасть в списки настоящего модельного агентства или навсегда потерять шанс.
Том смотрел на нее и начинал понимать, что она говорит всерьез.
– Значит, мы вовсе ничего не обсуждаем, а ты просто сообщаешь мне, что именно собираешься сделать. Так?
– Не совсем.
– Тогда что?
– То, что я не собираюсь прятаться за твоей спиной, как могла бы с легкостью.
– А мне бы хотелось.
– Ты же не имеешь это в виду… Мы поклялись, что будем честны друг с другом. Только я не представляла, что честность вот к такому приведет. Это бессмысленно, глупо даже думать, что он такой самовлюбленный наглец.
– Тогда зачем вообще размышлять об этом?
– Потому что для него это не бессмысленно. Так в чем беда?
– То есть ты мне говоришь, что будешь не против, если я ради работы сделаю нечто подобное?
– В бизнесе нам приходится быть любезными с людьми. И ты это делаешь каждый божий день, вспомни ту жуткую женщину, у которой журнал, где были наши фотографии… Она всячески тебя обхаживала. Думаю, ты мог бы пойти на обед или на вечеринку с ней, если бы пришлось, если бы было нужно.
Том захохотал при одной мысли об этом:
– Слушай, когда ты говоришь нечто подобное, я на девяносто процентов уверен, что ты бы послала меня подальше в таком случае. – И снова он не услышал ответного смеха. – Так ты признаешь, что он тебя хочет? – спросил он.
– Он восхищается мной, и я ближе к нему по возрасту, чем эти подростки. Это просто вечеринка, Том. Повторяю, я бы не стала возражать, если бы ты пошел на вечеринку с той женщиной.
– Не пошел бы, даже если бы от этого зависела моя жизнь, не говоря уже о карьере.
– Жаль, что я не пойду с тобой завтра.
При чем тут это? То, что сейчас говорил и делал Том, было очень важным. Это могло повлиять на всю его жизнь. Он должен быть весьма, весьма осторожен. Он стоял в маленькой гостиной, а Марселла сидела за столом. Эта картина впечаталась в его мозг. Стол был накрыт скатертью из розового мятого бархата, ее подарила им Кэти на прошлое Рождество. На нем стояла плоская белая фруктовая ваза с персиками и черным виноградом. Вечерний свет падал на волосы Марселлы, создавая странный эффект ореола. Словно она какая-то святая. На ней были просторный черный хлопчатобумажный свитер и синие джинсы; выглядела она на восемнадцать. Ее огромные глаза всматривались в его лицо, ища ответа, который он собирался дать.
– Итак, Том? – спросила она.
– Итак, Марселла?
– Итак, что ты собираешься мне сказать?
– Как ты и говорила, это твое решение, твой выбор, твоя карьера. И никакие мои слова этого не изменят, – мягко сказал Том, держа ее за руку.
– Но… – продолжила она за него.
– Но мое сердце разбилось бы, если бы ты вошла в ту команду как девушка для вечеринок, и это лишило бы достоинства и уважения нас обоих, и, несмотря ни на что, тебе нет необходимости это делать. И при нормальных обстоятельствах ты и думать о таком не стала бы, но сейчас ненормальное время, ты слишком нервничаешь из-за завтрашнего вечера.
