Это было необычное субботнее утро. Том хлопотал, не говоря ни слова о Марселле, о том, что она ночью не вернулась домой, или о беременности Кэти и о том, что из этого следует для их компании. Он поверить не мог, что Нил все еще в Африке и ничего ни о чем не знает, и ему не нравились тревожные морщинки на лице Кэти, когда она сказала все им. Кэти, занимаясь делом, старалась избежать разговоров о том, что не сообщила все Нилу, или о том, что Марселла не появилась на обеде вчерашним вечером, или о том, что все это значит для Тома. Кэти поверить не могла, будто Том до последнего момента не знал, что Марселле придется пойти на деловую вечеринку, и ей не нравилось его бледное, осунувшееся лицо. Поэтому они говорили только о чикагской свадьбе, с которой возникало все больше неясностей и до которой оставалось около трех недель. И как только этот август наступил с такой скоростью?
– А Мэриан вообще тебя любит? – поинтересовался Том.
– Понятия не имею, я почти не видела ее с детства. Она уехала, когда ей было семнадцать, и приезжала потом всего два раза. И я совершенно не знаю, каков этот ее Гарри, так что мы не можем угадать их предпочтения.
– А мы что-нибудь знаем о тех, кого они приглашают из Чикаго? – предпринял новую попытку Том.
– Нет, ничего.
– А об ирландских гостях?
– Несколько сестер и братьев мамы и папы, их дети, пара двоюродных, и все готовы завязать узы дружбы и раскрыть душу.
– А им что понравится?
– Коктейль из креветок, жареные цыплята и мороженое с шоколадным соусом.
Том застонал:
– А из Чикаго требуют типичной ирландской еды!
– Да, и сейчас сплошные обиды у всех. Мне ничего не говорят, а вот маме и Джеральдине… вроде: «Разве вы не думаете, что Кэти должна знать, чего от нее ждут». Так примерно. От этого просто тошнит.
– Как думаешь, может, нам следует именно это и дать им, просто ради спокойствия? – Том выглядел очень усталым.
Кэти гадала, спал ли он вообще, они ведь могли поссориться с Марселлой, когда встретились дома…
– Не знаю, Том. Я понимаю, что ты имеешь в виду: мы не должны ухудшать положение, делая что-то как следует, когда они хотят груду древнего хлама.
– Но как насчет того, что покупатель всегда прав? И еще одно: там ведь не будет никого, кто нас знает, перед кем мы стали бы стыдиться…
Кэти нахмурилась:
– Я знаю, ты все говоришь правильно, но, если честно, мне хочется выглядеть хорошо перед ними, ведь вся эта толпа будет потом ходить в дублинские рестораны, у них будут репетиции в одном отеле, похмелье в другом, они увидят, что никто и нигде, кроме Дня святого Патрика в Нью-Йорке, не ест бекон и капусту. Они пойдут в разные дорогие места. Туда, где прозреют.
– Ну и ну, – произнес Том. – А они уже забронировали места?
– Я надеюсь, ведь они слышат об этом уже полгода.
– Нам лучше послать ей еще одно письмо по электронной почте, – решил Том. – Можем мы как-то внушить им, чтобы они выбрали восхитительную баранину по-ирландски и лосося. Мы даже можем отправить им фотографии того лосося, которого подавали несколько недель назад. Он был великолепен!
– Но мы его не украсили ирландским трилистником и флагом, – проворчала Кэти.
Том стоял рядом с ней, пока они нарезали овощи. Они работали в одном ритме, словно вместе гребли в лодке. И во всем этом было нечто дружеское и успокаивающее. Даже их разговор не требовал особого внимания, но его было достаточно, чтобы отвлечь каждого от тревог. Они не могли думать о Ниле и Марселле, когда нужно было готовить, отсылать заказы, платить по счетам и организовывать свадьбу века.
Пришел Джеймс Бирн, чтобы разобраться со счетами.
– Как прошел вчера модный показ? – вежливо спросил он и удивился краткому отклику.
– Отлично! – ответил Том.
– Великолепно! – произнесла Кэти.
Джеймс Бирн не стал задавать новых вопросов. Он изучил слишком высокие цены на прокат оборудования и отметил слишком медленный прогресс в отношениях со страховой компанией, которая явно тащилась, как улитка.
– Когда Нил возвращается из Африки? – с невинным видом спросил Бирн.
– Завтра, – сказал Том.
– В понедельник, – сказала Кэти.
Оба ответа прозвучали так же отрывисто, как и предыдущие. Джеймс Бирн посмотрел на одного, на другого и понадеялся, что его друг Мартин Магуайр ошибался, когда говорил, что на этом месте лежит проклятие. Эти двое, Том и Кэти, всегда были отличными друзьями и счастливейшими из молодых людей. Но сегодня они походили на диких зверьков, готовых выпустить когти.
– Я сказала «в понедельник» просто потому, что мы собираемся завтра вечером отправиться в один отель, – пояснила Кэти. – На случай, если вы собирались поговорить с ним о страховой компании.
– Извини, – произнес Том. – Это не мое дело, когда он возвращается.
Джеймс Бирн был озадачен. Он повернул на другую тему, не такую напряженную, как он понадеялся.
– Я пришел убедиться, что ближайшие крупные заказы будут оплачены вовремя. Мы не можем сейчас позволить кому бы то ни было девяностодневный кредит.
– Да, мой брат половину заплатил авансом, а когда в понедельник получит окончательный счет за вино, то сразу заплатит, – ответил Том.
