– Боже мой, да вы – «Алое перо»! – воскликнул он. – Мы были на приеме у Фредди Флинна, который вы организовали. Это было просто верхом совершенства! Мы сохранили вашу визитку. Если нам вдруг что-нибудь понадобится… Нил, почему ты не сказал нам, что женат на этом гении?
– Потому что тогда ты забыл бы обо всем и говорил бы только о блюдах Кэти, – ответил Нил, обнимая ее за плечи.
Он гордился ею, это она видела. Все должно пройти прекрасно, ей незачем так нервничать… Они рука об руку пошли на парковку.
– Умираю, хочу под душ, – сказал Нил. – Но дома мы не задержимся, сразу поедем в Уиклоу. Обещание есть обещание.
Том вышел из одного кинотеатра в большом торговом комплексе, подошел к кассе и купил билет на другой фильм. Блондинка в кассе улыбнулась ему:
– Обожаете кино, да?
– Что? – вздрогнул Том.
– Вы уже третий фильм сегодня смотрите. Сильно увлекаетесь или еще что-то?
Он был так хорош собой, широкоплечий, светловолосый, с великолепной улыбкой. Из тех парней, что редко встретишь в наши дни.
– Ну да, вроде того. Наверстываю упущенное, – ответил он.
У девушки возникло ощущение, что на самом деле он говорит не с ней, что на самом деле он не видит ее. Она пожала плечами. Может, он под кайфом или еще что. Когда кинотеатр в воскресенье закрылся, небо было еще светлым. Наверное, оно отражало городские огни. Том снова поехал в «Алое перо». Он гадал, не болтается ли где-нибудь поблизости шпион страховой компании, ожидая, что Том во второй раз разгромит это место. И сможет ли он поесть? В конце концов, здесь он походил на ребенка, попавшего в лавку сладостей. Арендованные морозильники набиты едой, а может, стоит приготовить себе простенький омлет. Но еда казалась опилками. Том сел и обхватил голову руками, потом лег на диван в приемной. Однажды он уже ночевал здесь, когда готовил для приема в честь открытия в январе. Тогда здесь было холодно, и Том накинул на себя все куртки, какие только он нашел. Но сегодня было тепло, ему не пришлось укрываться. Он лежал в темноте и смотрел в потолок. Скоро он заснет, и эта тяжелая, горькая боль и ревность уйдут. Но ведь кино не помогло… Сюжеты всех этих фильмов ничего не значили для Тома. Он видел только Марселлу. Она вполне могла сейчас сидеть в Стоунфилде, злиться и ждать его возвращения. Но что в том толку, если они не способны нормально все обсудить? Что бы он ни сказал или что бы она ни сказала, ничего не изменится. Том с ужасом осознал, что говорить им больше не о чем. Это все осталось позади.
– Вы в последние дни видели Тома? – спросил родителей Джо.
– А ты сам разве не видел его вечером в пятницу, на этом торговом модном показе? – фыркнула Маура Фезер.
Она все еще подозревала, что ее каким-то образом ввели в заблуждение относительно сути того вечера и что оба ее сына не хотели, чтобы она туда пошла.
– Да, конечно видел.
– А разве это не было всего лишь позавчера? – продолжила его мать.
– Неужели? Странно…
Казалось, прошла целая жизнь после того вечера, когда великая любовь его брата Марселла совершенно неожиданно отправилась на вечеринку в отель с Полом Ньютоном, вместо того чтобы пойти на скромный обед с Томом в итальянский ресторанчик. Джо боялся даже думать о том, какие выводы мог сделать Том.
В субботу Марселла звонила четыре раза и с недоумением каждый раз слышала голос автоответчика. Он же знал, что она не вернется домой вечером в пятницу. Она ему говорила, видит бог! Так с чего вдруг такое? Может, он сидит в Стоунфилде и ждет, думает, дуется, как маленький мальчик, и нуждается в том, чтобы его погладили и утешили?
– Том! – позвала она, войдя в квартиру, но ответа не услышала.
В квартире было тихо, слишком тихо. И прибрано, слишком прибрано. Марселла сразу поняла, что дома Том не был. Она поискала записку, но не нашла ее. Марселла села и взяла сигарету. Для женщины, которая утверждала и верила, что не курит, она слишком много раз доставала сигареты в последние дни.
– Мне жаль, что из-за наших танцев тебе стало плохо, мама, – сказала Мод в воскресенье.
– Танцев? – растерянно переспросила Кей Митчелл.
– Отец сказал, что от этого шума у тебя заболела голова, тебе было нехорошо.
– Я не помню, – ответила она.
– А можно, мы принесем тебе чая или еще чего-нибудь? – спросила Мод.
– Очень мило с вашей стороны, вот только почему?
– Ну, ты же не спускалась к завтраку или ланчу… Вот мы и подумали, что ты проголодалась, – объяснил Саймон.
– Нет, вы очень добры, но не нужно, – ответила Кей.
Саймон и Мод спустились вниз. Их отец сидел у кухонного стола в самом мрачном настроении. По большей части его гнев был направлен на старину Барти, который исчез, судя по всему, без следа. Дети по прошлому опыту знали, что глупо просить еду у расстроенного человека. Поэтому они забрали с собой в сад банку консервированных персиков и немного хлеба.
– Как думаешь, они вроде как… ну… понимаешь… – поинтересовался Саймон.
– Ты хочешь сказать, у мамы плохо с нервами, а отец собирается снова путешествовать, – вслух высказала его мысль Мод.
– Что-то вроде этого. – Саймон был огорчен.
– Только не плачь при нем. Давай пойдем в сарай.
