Джеймс записал это в свой блокнот.
– А потом еще свадьба моей сестры, они тоже заплатят точно в срок, – добавила Кэти.
– У вас обоих замечательные семьи, – пробормотал Джеймс.
– «Хейвордс» платит за хлеб раз в месяц, – сказал Том.
– Чокнутая Минни платит каждую неделю, но это совсем немножко.
– У нас еще два заказа для студии Рики, примерно на триста фунтов. Он заплатит в тот же день, если мы попросим.
– И еще похороны в следующую среду. «Квентин» быстро передаст нам деньги.
– Хорошо-хорошо. – Бирн серьезно кивал, слушая перечисление.
– Вы чем-то обеспокоены, Джеймс? – внезапно спросила Кэти.
– Я всегда обеспокоен, – ответил он со слабой улыбкой.
– Но это что, серьезно? Поступление наличных, вся ситуация?
– Очень серьезно, – сказал Джеймс Бирн. – Действительно очень серьезно.
Когда Кэти на ланч пришла домой, на автоответчике было сообщение от Нила, что его рейс задерживается до воскресенья, но он все равно хочет поехать в тот отель в Уиклоу. Он позвонит из аэропорта, когда они будут вылетать, и он ее любит.
Когда Том пришел на ланч домой, на коврике у двери лежал конверт. Записка от Марселлы. Она сообщала, что вернется около полудня, и, может быть, они смогут пойти куда-нибудь на ланч и хорошо провести время, но перед этим она позвонит ему. И она его любит.
В субботу во время ланча Джеральдина ответила на телефонный звонок, который было трудно понять.
– Алло, это химчистка? Это Фредерик Флинн. Я хотел забрать пиджак сегодня днем, но так получилось, что не смогу. Я должен срочно уехать.
– Фредди? – задохнулась Джеральдина.
– Да, спасибо за понимание. Могу я позвонить вам в понедельник? Хорошо-хорошо, вы меня весьма обяжете.
– Что ты такое говоришь, Фредди?
Он должен был прийти примерно через час. Они собирались провести вместе целый день и две ночи. Его жена уезжала в Лимерик.
– Да, спасибо, что готовы устроить все специально для меня, но я должен поехать в Лимерик.
– Нет, Фредди, ты не должен, ты же говорил, что это она уезжает.
– Еще раз спасибо за понимание.
И он повесил трубку.
– Алло, это мистер… э-э-э… Маттенс Скарлет?
– Матти слушает. Кто это?
– Это, в общем, мистер Митчелл…
– О, вы тесть Кэти?
– Нет, я… э-э-э… ну… отец Саймона и Мод.
– А-а-а, хорошо. Как поживаете, мистер Митчелл? Мы с Лиззи ждем, что они приедут с минуты на минуту, но пока их нет.
Матти решил, что Митчелл хочет поговорить с близнецами.
– Нет, они не приедут… Я хотел сказать, не смогут.
– Они не приедут?
– Нет, мне очень жаль, мистер Маттенс. Очень жаль.
– Они заболели или что-то еще, мистер Митчелл?
– И да и нет… Скажем так: их мать не слишком хорошо себя чувствует, а потому они останутся дома, чтобы присматривать за ней.
– А могу я с ними поговорить, как вы думаете, мистер Митчелл?
– Это совершенно неприемлемо.
Уолтер явился домой в субботу, как он надеялся, к позднему ланчу. И увидел отца, в одиночестве сидевшего за столом.
– Что случилось, отец?
– Да всякое, Уолтер.
– Расскажи.
– Твоя мать снова начала пить, близнецы танцевали тут по всему дому с какими-то штуками на обуви. Они вывели ее из себя, как никогда, а старина Барти снова ввязался в игру и потерял столько, что сбежал куда-то.
– Но что он мог проиграть? Старине Барти просто нечего проигрывать! – воскликнул Уолтер.
– А как ты думаешь, почему я так встревожен? Я жду, что кто-нибудь придет сюда с требованием…
– Значит, ланча нет? – спросил Уолтер.
– Нет, если ты не приготовишь что-нибудь, – ответил Кеннет.
– А дети уехали к этим чокнутым на Сент-Ярлат-Кресент?
– Нет, я не мог их отпустить, так как их чертовы прыжки довели твою мать до крайности.
– И где же они?
– Наверное, сидят в своей комнате, дуются…
– Ты бы поосторожнее, отец! Если ты нарушишь какое-нибудь правило, то армия женщин-полицейских набросится на тебя.
– Это мои дети, Уолтер. Я имею полное право решать, куда они пойдут на ланч в субботу.
– Да, отец.
Уолтер многозначительно посмотрел на кухонный стол, на котором не обнаруживалось никаких признаков субботнего ланча для кого бы то ни было.
Шона сидела в своей квартире и читала это письмо в тридцатый раз. Ее приглашал на обед девятнадцатого августа тот, кого она вообще не предполагала больше увидеть.
Лиззи сказала Матти, что он не должен беспокоить Кэти: та и без того в последние дни бледная как полотно. Матти же возразил, что нужно или сразиться сейчас, или сдаться навсегда. Тот человек, который сунул ему в ладонь однофунтовую монету, без труда их одолеет, если они не окажут сопротивления. Попомни эти слова, близнецам могут не позволить танцевать на свадьбе, если сейчас спустить все на тормозах. И учитель танцев ждет их в кухне. А потому Матти сейчас же позвонит Кэти. Но ее не было в Уотервью, и мобильный телефон не отвечал. Матти позвонил в «Алое перо».
Том Фезер ушел из Стоунфилда. Он просто не мог сидеть там и ждать, не вернется ли Марселла, чтобы убедиться, что с ним все в порядке. Он должен был немедленно покинуть это место. Он ответил на звонок:
