– Он же заперт.
– Нет, Уолтер ушел раньше и оставил его открытым. Я уже заходила туда поискать скакалку.
Саймон достал из банки еще один персик и поспешил к сараю. Лекция его отца насчет того, что нужно вести себя по-мужски и прекратить эти дурацкие танцы, все труднее укладывалась в его голове.
Том долго бродил. Вечер стоял теплый, и если бы Том способен был разглядеть что-нибудь из увиденного, то мог бы насладиться прогулкой. Но он почти ничего не замечал. Он вернулся в «Алое перо». Сначала ему показалось, что он заметил во дворе кого-то наблюдавшего, но решил, что ему просто чудится. Он спал на большом диване. Спал он плохо, но если бы он вернулся в Стоунфилд, то не спал бы вообще.
Рядом с ней резко зазвонил телефон. Должно быть, наконец Фредди. Она будет очень холодна. Но это был не Фредди, это была ее племянница Мэриан, в слезах звонившая из Чикаго. Сквозь ее рыдания Джеральдина разобрала только одно слово, повторявшееся снова и снова, и, похоже, это было слово «мужчины», а потом услышала, как они бесполезны, и ненадежны, и беспомощны. Джеральдина глубоко вдохнула. Гарри явно оказался не лучше других. В Чикаго его воспитали так же плохо, как в любом другом месте. Но наконец все стало проясняться. Гарри не сбежал с кем-то еще, не отменил свадьбу. Свадьба должна была состояться, просто этот Гарри и его родные не забронировали номера для репетиции и для вечеринки после свадьбы и теперь абсолютно не знают, что делать. Джеральдина сочувственно хмыкала.
– Может, Кэти что-нибудь придумает, она же в курсе… Но ей же не захочется брать на себя еще кучу хлопот? – Мэриан плакала и шмыгала носом.
– Перестань плакать, Мэриан, все будет в порядке.
– Джеральдина, ты так умеешь успокаивать! Как ты умудрилась родиться в нашей семье, скажи на милость?
Джеральдина окинула пустым взглядом свои дорогие апартаменты и тоже об этом задумалась.
Том включил автоответчик и вышел из квартиры. Он не собирался возвращаться вечером, он взял с собой все, что могло ему понадобиться в уик-энд. Он не будет сидеть здесь и слушать ее объяснения. Он не хочет слышать о том, что все это ничего не значит, что вечеринка ничего не значит, что она была так добра и честна, раз обо всем ему сказала, и что за это ее следует погладить по головке…
Шоне Бёрк понадобились сутки, чтобы решить, принимать приглашение или нет. Она не хотела идти, но в письме использовались такие выражения, что отказаться было трудно. Она гадала, сколько времени понадобилось ему на это письмо. Несколько дней, пожалуй. Он не мог думать, что она ответит мгновенно. Ей следует с таким же тщанием написать ответное письмо. И когда другие люди наслаждались летним воскресеньем, Шона Берк часами сочиняла свой ответ.
Джеральдина тоже сидела в своих апартаментах в Гленстаре. Она поверить не могла в то, что Фредди так с ней поступил. Позвонил прямо при жене и сообщил, что планы меняются. Сделал вид, будто звонит в химчистку. Она такого не позволит. Никому. Не важно, какой напряженной могла быть обстановка у него дома, не важно, как сильно давила на него жена и, возможно, подозревала… Джеральдина заслуживает большего, чем какой-то шутовской телефонный звонок. И когда Фредди начнет извиняться, как и должно, когда он попытается объяснить, что ему ничего другого не оставалось, она выслушает его холодно. Как Джеральдина много раз говорила ему, она всегда вела себя безупречно, она была идеальной любовницей и в ответ хотела лишь такого же уважения. Она повернула запястье так, чтобы драгоценные камни на ее часах поймали свет. Да, конечно, он был вполне предупредителен, подарив ей это и многое другое, но суть не в этом. Она нуждалась именно в уважении.
– Ну да, но похищение есть похищение. А в Уиклоу тоже есть душ. Я лишь надеюсь заполучить тебя целиком, когда мы туда доберемся…
– Но, милая, а сообщения… – жалобно произнес Нил.
– Они в отделении для перчаток, вся пленка, и ты все равно не сможешь звонить кому-то в воскресенье, – сказала Кэти.
И в ясный солнечный день они ехали в Уиклоу, и он без конца рассказывал ей о конференции, и о людях, с которыми там познакомился, и о том, что прошло хорошо, и о том, что они, как обычно, оказались в тупике.
Том тщательно прибрался в квартире в Стоунфилде. Накануне вечером он собрал все нужное в сумку и положил ее в фургон. Телефон зазвонил в тот момент, когда он выходил. Том приостановился, чтобы услышать, кто это. Это могла быть Марселла. Или нет. Но он не станет отвечать. После щелчка автоответчика послышался неуверенный вздох, а затем кто бы то ни был повесил трубку. Том четырежды это прослушал, проверяя, поймет ли он. Определенно это была Марселла.
Она была потрясена тем, что он включил автоответчик. Надо же, после того, что она сделала, Марселла еще надеялась, что он будет с готовностью ждать!
