Кэти не нашла слов. Тот крошечный кусочек сэндвича, который она проглотила сто лет назад, казалось, застрял в горле и мог задушить ее. У нее кружилась голова от того, что разворачивалось перед ней. Он даже говорить не хотел о том, как они могут справиться с ребенком. Он совсем не хотел его. Обсуждать тут было нечего. Он вроде как утверждал, что если она не соглашается немедленно избавиться от ребенка, то каким-то образом нарушает данное слово.
– Скажи что-нибудь, пожалуйста, не сиди просто так, скажи что-нибудь! – попросил Нил, стоя спиной к ней и глядя на площадь перед отелем, где люди гуляли под послеполуденным солнцем.
Но нужно было сказать слишком много, а Кэти просто не могла говорить.
– Ты знаешь, что ту работу мне предлагают именно потому, что у нас нет детей? – спросил Нил.
– Я тебе не верю. Это не может быть моральным или законным основанием к тому, чтобы предлагать работу или соглашаться на нее. Ты бы первый сказал так! – нервно воскликнула Кэти.
– Сформулирую по-другому: я сказал им, что мы не планируем пока детей, и это стало решающим фактором в мою пользу. – (На этот раз молчание тянулось еще дольше.) – Мне нужно глотнуть свежего воздуха, я выйду в сад ненадолго.
– Не уходи, пожалуйста! – всхлипнула Кэти.
– Говорю тебе, у меня просто голова лопается! Мне нужно немножко побыть одному, пройтись чуть-чуть, отдышаться. Я словно задыхаюсь.
– Не оставляй меня, только не сейчас, только не прямо сейчас!
– Я тебя не оставляю, – уже раздраженно произнес Нил. – Мне всего лишь нужен свежий воздух. – Он подошел к ней и погладил по щеке. – Я не собираюсь тебя оставлять, просто я слегка потрясен. Мне необходимо время, чтобы подумать об этом. Я же не сбегаю. Я вернусь. – И он ушел.
Кэти видела, как он ходит по дорожкам, мимо араукарий, запрокинув голову и кусая губы, такой потрясающе красивый, хотя он всегда смеялся над этим и говорил, что слишком мал ростом, чтобы быть красавцем. Вот он дошел до огорода и наклонился, чтобы прочесть табличку. Кэти сидела в номере, показавшемся ей таким роскошным, когда они вошли сюда меньше часа назад. В ведерке под бутылкой вина позвякивал тающий лед, по ее лицу текли слезы. Она не верила, что такое возможно, но знала: сколько бы часов они ни потратили этим вечером на обсуждение, когда Нил вернется более спокойным и рассудительным, она не предаст малыша, которого носила. Да, она забеременела в наихудшее для всех время, но дело было в другом. Это ведь не какая-то теория, не юридический случай или поправка к конституции. Это ее ребенок.
Когда Кэти услышала, как открылась дверь номера, на улице начало темнеть. Но она понятия не имела, как долго отсутствовал Нил. Теперь он казался каким-то другим. Не растерянным, не потрясенным. Как будто произошел один из многих кризисов, составлявших часть его повседневной работы и той практики, которую он выбрал как адвокат. Он сел напротив Кэти за маленький столик, и, хотя он улыбнулся, пытаясь ее успокоить, Кэти почему-то почувствовала себя так, словно он адвокат, а она его клиент.
– Кэти, если у тебя будет ребенок, кто будет за ним ухаживать? – мягко, но решительно спросил Нил.
– Ну… я, конечно.
– А твой бизнес?
– Что ж, конечно, я все организую. – Она знала, что в ее голосе слышится беспокойство.
– Ты не можешь брать малыша с собой, чтобы он лежал целый день в помещении, где готовят.
– Да, но есть же способы… Мы их найдем.
– Какие способы? Няня?
– Ну да, если мы сможем ее себе позволить.
– А где она будет спать?
– Не знаю. Можно нанять ее только на день.
– Но, как я понимаю, большинство твоих заказов приходится на вечер, и что тогда?
– Ну… иногда, наверное, ты мог бы…
– Как я могу обещать такое? Мне приходится и по ночам работать.
– Мы со всем разберемся, когда это произойдет.
– Мы не можем так поступить. Мы должны составить план сейчас. Я буду подолгу находиться на работе. К тому же мне придется еще и часто уезжать за границу.
– Мы справимся.
– Как ты уже справилась?
– Не понимаю, о чем ты. – Кэти встревожилась.
– О том, что твой бизнес в больших долгах и в опасности, о том, что ты уже работаешь выше своих сил, чтобы удержать его, о том, что каждый день возникают новые трудности. И что мы будем делать, если появится еще и ребенок, которого нужно принимать в расчет?
– Так ты хочешь, чтобы не было ребенка, которого нужно принимать в расчет? – Кэти тщательно выговаривала слова.
Он ответил так же осторожно:
– Это, безусловно, не то, о чем я прошу, Кэти. Я не имею права, никакого права отвергать ребенка, я и думать об этом не стану.
Он был очень спокоен, почти холоден. Вот к чему привела его прогулка среди роз, мальв и люпинов отеля «Холли». Это была та искренняя ясность, которая всегда приносила ему пользу в каждом сложном юридическом случае.
– Значит, мы больше не станем говорить о том, будет ребенок или нет?
– Ты, очевидно, хочешь его, и я не встану на твоем пути. Это было бы и аморально, и неправильно.
Слишком размеренно, слишком спокойно. Кэти ощутила страх.
