– Как ты думаешь, теперь всегда будет так? Ты будешь взвешивать ситуацию, а появление ребенка примешь с молчаливым согласием?
– Я совершенно не думаю, что должно быть именно так. Но если у нас в доме появится еще один человек, мы должны быть готовы, у нас должны быть планы на случай непредвиденных обстоятельств.
– Ты говоришь так холодно. Так отстраненно.
– Поверь, я вовсе того не подразумеваю, просто мы должны взглянуть на все открытыми глазами… Да, конечно, я хотел, чтобы это случилось вовремя, когда мы будем готовы во всех отношениях, чтобы как следует встретить малыша… чтобы дать ему лучшую жизнь, но это не так, и мы должны решить, что делать. Например, какой декретный отпуск ты собираешься взять?
– Три месяца, как все.
– А Том с этим согласится?
– Это закон, но он все равно не будет против, я уверена.
– Нам придется переехать. Уотервью – не слишком подходящее место для ребенка, – сказал Нил.
– Но не сейчас, не из-за малыша… не важно, где он живет… Мы можем подумать позже…
– Но я должен продолжать работать в своей области, а ведь я не беру крупные страховые случаи или спорные завещания просто ради денег.
– Нам не нужно так уж много денег. Нам не нужен большой дом вроде «Дубков», мы же не хотим иметь такие гигантские коляски, как у тебя в младенчестве, нам не нужна дорогая частная школа. Детям совсем не нужна такая роскошь или королевское обращение, им нужно, чтобы их любили.
– Мы сами начали неплохо. Если будет ребенок, мы и ему должны дать хорошее начало.
– Мои мама с папой вырастили шестерых на Сент-Ярлат-Кресент. У них не было денег и не было проблем.
– Ну, вряд ли обошлось без проблем, – возразил Нил.
– О чем ты?
– Ты сама постоянно жалуешься на то, что твоей матери приходилось ползать на четвереньках, убирая в доме моей матери, и при этом терпеть постоянные оскорбления.
– Но мне не придется такое делать, и тебе тоже.
– Пожалуй, я просто не готов.
– Как и я. Но множество людей оказываются не готовы, а посмотри, как отлично они со всем справляются.
– Кэти, ну почему ты заставляешь меня чувствовать себя чудовищем?
– Я вовсе не превращаю тебя в чудовище… – мягко откликнулась она.
– Просто все это… просто это… – Нил не находил слов; Кэти молчала. – Послушай, я даже не спросил тебя… Как ты себя чувствуешь? Тошнота…
– То есть, то нет.
– А чего хочешь ты?
– Вот того же, что сейчас, чтобы просто говорили обо всем спокойно, разумно, не расстраиваясь, – ответила Кэти.
– Да о чем тут говорить… если всерьез.
– Что ты имеешь в виду?
– Давай будем логичны, – предложил Нил. – Мы не хотели ребенка, а теперь ты беременна, – произнес он очень холодно, очень бесстрастно. – В последнее время мы почти не видели друг друга… Я недооценивал твоих чувств относительно твоей компании, я думал, ты со временем увидишь смысл в моем предложении, поедешь со мной за границу, поскольку это такое серьезное предложение… но ты его не оценила. А забеременев, ты решила, будто я автоматически приду в восторг оттого, что стану отцом. Мы оба все понимали неправильно.
И вдруг Кэти почувствовала: она больше не может справиться с этой отстраненной логикой, с определением того, что следует восхвалять и что порицать. К ее горлу подступили рыдания, и она не сумела их сдержать. Нил в ужасе смотрел, как плечи Кэти ссутулились под тяжестью навалившихся на нее страданий. Невозможно было расслышать, что она говорит: слова тонули в рыданиях.
– Пожалуйста, Кэти…
Нил протянул руку, чтобы коснуться ее. Такого он не ожидал, он просто пытался как можно точнее подвести итог. Нил изо всех сил старался не винить ее и не говорить, что ощущает нечто вроде предательства. Он считал несправедливым, что его вроде как обошли в их сделке, но права матери были явно более важными, а потому он хотел сосредоточиться на практических вопросах, но теперь, судя по ее слезам, это тоже оказалось неправильным. Нилу хотелось понять, что именно она говорит. А Кэти плакала и плакала, снова и снова повторяя одно и то же. Он не хочет ребенка. У него не возникло инстинктивного, нежного ответа на мысль о том, что он станет отцом. Совершенно невозможно избавиться от беременности, но, даже если бы она так поступила и, предположим, справилась с этим, она все равно будет помнить сегодняшний день и то, что он оказался не любящим, нежным и хорошим человеком, а эгоистичным, готовым на все ради своей карьеры. Кэти заплакала еще сильнее, поскольку не могла и не хотела поверить в то, что Нил, которого она очень сильно любила, мог так поступить. А Нил растерянно смотрел на нее: он же старался сделать то, что будет лучше для нее самой, он был честным, насколько это возможно при таких обстоятельствах. Его будущее должно измениться из-за того, что Кэти не следовала, как должно, их договору. Нил соглашался на это и просто разбирался в деталях, чтобы облегчить ее положение.
– Я никогда не видел, чтобы ты так плакала. Пожалуйста, пожалуйста, успокойся! – умолял он.
Кэти сделала над собой огромное усилие, и Нил передал ей коробку с салфетками. Кэти вытерла глаза, высморкалась.
