– Немного цветов. Вы можете взять на время несколько наших растений в горшках, если хотите. Несколько ярких подушек… И уберите все бумаги с того стола, и освободите ваш музыкальный центр от всех этих стопок журналов, или вырезок, или что там такое.
– Так, значит, нужно…
– Какого-то цвета, света, ощущения надежды у того, кто здесь живет.
Говоря, Кэти ходила по комнате, а потом вдруг осознала, что именно она только что сказала. Как она могла так уничижительно отозваться о его образе жизни!.. К ее глазам подступили слезы.
– Джеймс, простите, – сказала она, подходя к нему и касаясь его руки.
– Нет, пожалуйста… – Он чуть отшатнулся. – Я спросил ваше мнение, и я получил его. За что же тут извиняться? – напряженно проговорил он.
– Я должна извиниться за совсем ненужные рассуждения о вашем доме. Он ведь безупречен, разве что немного нуждается в красках.
– Да, пожалуй.
– Джеймс, я так нервничаю и волнуюсь из-за того, что огорчаю почти каждого, с кем встречаюсь в эти дни. Пожалуйста, позвольте мне поверить, что я вас подвезла, а потом вошла сюда не для того, чтобы добавить вас к этому списку. – (Бирн слегка расслабился.) – Доверите мне приготовить нам обоим чай?
– Был бы рад. У вас какая-то серьезная проблема или много мелких?
– Это, вообще-то, множество огромных, Джеймс, но вы же знаете, что, если вы их не признаете или не соглашаетесь с ними, они вроде как исчезают… Ну… не совсем исчезают, конечно, но вы понимаете…
– Понимаю. Они не уйдут по-настоящему, в любом случае останутся за дверью. – Бирн говорил сочувственно.
– Вы очень добры, Джеймс, вы умеете успокоить. Уверена, ваш обед будет иметь большой успех.
– Надеюсь, действительно надеюсь. Видите ли, от него зависит очень многое.
И они мирно пили чай, больше не задавая друг другу никаких вопросов.
Вернувшись в «Алое перо», Кэти нашла Тома удивительно тихим.
– Мне следует узнать что-то еще о свадьбе? Выкладывай, если так!
– Нет. – Он был где-то далеко.
– Давай!
Том промолчал. Такая неразговорчивость была слишком необычна для него. И на рабочем столе лежала груда бумаг.
– Над чем ты работаешь? – спросила Кэти.
– Так, над разным.
Должно быть, дело касалось Марселлы. Она должна была явиться как ни в чем не бывало.
– Я разговаривала со священником, который должен их обвенчать. Он сказал, мы никогда не должны терять веру в молитву, даже в самый мрачный час.
– Ладно, давай надеяться, что он сказал именно это. Нет особого смысла заниматься его делом, если бы он не умел видеть немножко света в конце туннеля.
– Нет, ты не понимаешь. Он думает,
– Потому что мы приведем в порядок его замшелый, старый зал?
– Он ведь уже получил выгоду: община начнет новую жизнь, деньги пойдут на добрые дела.
– Вроде новых статуй, наверное? – насмешливо бросил Том.
– Думаю, нет… Он говорил о старых прихожанах, о классах по ликвидации безграмотности.
– Извини, – произнес Том.
– Нет, я просто стараюсь сама взбодриться, говоря, что мы с тобой важны хоть для кого-то.
Том понял.
– Да, давай сосчитаем. Сначала туповатый священник, который даже не знал, что у него есть приходской зал, пока мы не показали его ему. Это первое.
– Второе – Джеймс Бирн. Я пила с ним чай. Кстати, его гостья – женщина моего возраста, которую он не видел очень долго.
– Продолжим, – сказал Том. – Чокнутая Минни, потому что мы готовим ерундовые запеканки в ее посуде.
– Ерунда, мы готовим для нее отличную еду и помогаем сохранить ее брак, но ты прав, она третья.
– Джун. Мы удерживаем ее от того, чтобы убить Джимми. Четыре.
– Кон, или это уже натяжка?
– Нет, – возразил Том. – Для Кона мы важны. Пять.
– Мы легко могли бы дойти до дюжины, если бы заговорили о довольных клиентах. Мы могли бы даже взять лист бумаги и всех записать, – предложила Кэти.
– Или мы могли бы сделать то, чего ты от меня хочешь, и вернуться к работе, – со смехом сказал Том и отодвинул бумаги.
Кэти заметила написанные на одном из листков слова «Дорогая Марселла». Похоже, дела у бедного Тома шли плохо, намного хуже, чем у нее. Кэти, сама того не ожидая, вдруг обняла его. Она просто подошла к нему сзади и обхватила руками его шею:
– Видишь, мы важны для множества людей.
К ее удивлению, Том взял ее руки и прижал к груди.
– Боже, я так на это надеюсь, Кэти, так надеюсь… – Он слегка повернулся, и его щека оказалась рядом с ее щекой.
Лиззи теперь ежедневно получала сообщения из Чикаго насчет предстоящего приезда и свадьбы.
– Они, похоже, очень милые люди, эти родные Гарри. Надеюсь, они не разочаруются в нас, – призналась она своей сестре Джеральдине.
Судя по всему, Мэриан попросила прислать ей видео с танцем близнецов. Когда она просила об этом, то, вообще-то, предполагала увидеть профессиональных танцоров, а не детей, родственников Кэти. Джеральдина и Лиззи недоверчиво переглянулись.
– Сообщи ей, что они великолепны и что видео готовится, – посоветовала Джеральдина.
– А оно у нас будет?
– Конечно нет. Она просто вспомнила об этом сегодня. А завтра забудет.
– А вдруг они недостаточно хороши?
