– Но честно, Матти, отец принес поднос с лимонадом на теннисный корт для нас и Сары, и миссис Барри вернулась, так что ей, должно быть, заплатили, и теннисные уроки снова начались, а нашу одежду мы сами стираем в машинке, но миссис Барри все гладит, а мама встает и одевается. И мы можем приезжать сюда на автобусе, когда нам захочется, ну… когда свободны, конечно, и мы с Мод считаем, что мы, должно быть, сделали что-то правильно, только не можем сообразить, что именно.
Шона зашла в кухню «Хейвордса» задолго до открытия универмага.
– Ты за мной шпионишь и пытаешься украсть производственные секреты, – усмехнулся Том.
– Боже, нет, просто хочу воспользоваться микроволновкой.
– Сомневаюсь, – произнес Том, сосредоточенно работая. – Налей нам кофе, Шона, ты не против? – крикнул он ей.
Они дружески болтали обо всякой всячине. Но ни один из них не задавал вопроса, который хотел бы задать. Том не стал интересоваться, работает еще Марселла в салоне красоты или уже умчалась за море, чтобы начать работу по новому контракту как модель. Она написала еще одну записку, перед тем как забрала свои вещи из квартиры в Стоунфилде. И она оставила часы, браслет и книгу любовных стихов в кожаном переплете. Записка была короткой.
Но это не будет простым разговором, когда два человека сидят и один говорит, что это имеет значение, а другой утверждает, что не имеет. По мере того как шли дни, Том держался, не желая заглядывать в салон и проверять, там ли еще Марселла. Для него это стало вопросом гордости, он не должен выяснять. Шона же хотела бы попросить Тома рассказать ей все, что он знает, о мистере Джеймсе Бирне, лицензированном бухгалтере на пенсии и нынешнем служащем на неполный день в «Алом пере». Ей хотелось бы спросить, веселый он человек или очень напряженный, любит ли он музыку, ходит ли на концерты? Много у него друзей или он одинок? Бывал ли Том в его квартире? Живет мистер Бирн один или с кем-нибудь? Но она так давно сама справлялась со своими делами, что ей трудно было спрашивать кого-то о столь личных вещах. Даже такого открытого и дружелюбного, как Том Фезер, которому явно разбила сердце его глупая подруга Марселла.
– А что ты собираешься надеть на свадьбу? – спросила Джеральдина.
– Огромную палатку для беременных с белым воротничком и туфли без каблука, – ответила Кэти.
– Нет, давай серьезно. Кстати, о серьезном. Когда ты собираешься сообщить матери, что она еще раз станет бабушкой?
– Скоро, скоро, только дай ей сначала пережить эту свадьбу, – умоляюще произнесла Кэти. – И мне тоже дай это пережить, раз уж так вышло. У нас сейчас так много работы, ты просто не поверишь! Я боюсь выпустить Тома из поля зрения на случай, если он примет еще один заказ.
– Он отчаянно хочет заработать денег, так? – Джеральдина явно сочувствовала ему.
– Да, и в итоге загонит себя в могилу, так что ему не придется думать о Марселле, – добавила Кэти.
– Там никаких перемен?
– Он ни слова не говорит. Он уже не ночует в приемной «Алого пера», так что полагаю, она съехала с квартиры.
– Глупая девчонка, как ни посмотри, – сказала Джеральдина.
– Да, но он обожает ее! Думаю, все так же, как прежде. Кто вообще понимает что-то в мужчинах и в их чувствах?
– Да, кто? – довольно резко бросила Джеральдина.
Кэти открыла рот и снова его закрыла. Они договорились с Фредди Флинном по поводу еще одного приема на тему «Вилла за границей»: испанский и итальянский стали хитом. Фредди теперь хотел что-нибудь еще, но в другом стиле, конечно. Кэти спросила, будут ли они связываться через ее тетушку, как прежде. Последовала пауза, а потом он сказал, что будет проще, если они станут иметь дело непосредственно с ним. Джеральдина об этом не упоминала; она по-прежнему носила те часы. Кэти помалкивала. И как она часто говорила Мод и Саймону, это часть процесса взросления.
– А маму и отца пригласили на ту свадьбу? – спросил у Мод Саймон.
– Нет, и не спрашивай почему, – предостерегла его Мод.
– Почему? – спросил Саймон.
– Ну вот, ты спрашиваешь! – воскликнула Мод.
– Я спрашиваю, почему я не должен спрашивать?
– Ох, это как-то связано с женой Матти Лиззи. Она боится тетю Ханну, а их нельзя пригласить поодиночке.
– Очень запутанно, – неодобрительно произнес Саймон. – А Уолтер пойдет?
