– Шона, я не замкнут, я говорю со всеми обо всем. Я приносил твои сочинения в офис, чтобы показать коллегам, вот таким общительным я когда-то был.
– Я тоже. Я просто научилась быть замкнутой. Но, полагаю, мы можем переучиться. Мне сказать им или ты скажешь?
– Мы можем вместе сказать, – предложил Джеймс.
Кэти пришла домой ровно в семь. Она выглядит усталой, подумал Нил, а волосы у нее красивые, очень мягкие и женственные. Как же он не замечал этого прежде и лишь формально что-то сказал во вторник вечером?
– Я выключил автоответчик. Мы даже не услышим, если кто-нибудь позвонит. – Но его заразительная улыбка не нашла ответа. – Я купил устриц. Чтобы принести извинения… Только они не открыты. Я не знаю, как их открывать, но подумал, может, тебе захочется…
– Прийти домой после одиннадцати часов в кухне «Алого пера» и открывать устрицы? – спросила Кэти.
– Нет, пожалуй, нет. Неудачная идея.
– Это очередной жест, да, Нил?
– О чем ты…
– Мы слишком далеки друг от друга, ничего не осталось. Уик-энды, угощения, сюрпризы, разговоры, устрицы… Это все будет лишь притворством.
– Это просто полоса невезения, вообще-то… Мы многое упустили в наших отношениях, такого не было прежде, но я же сказал, что действительно хочу попробовать завести ребенка.
– И это как раз то, что разделяет нас куда сильнее, чем что-либо еще.
– О чем ты?
– Нил, ты не можешь сказать, что хочешь сделать мне ребенка и будешь мириться с ним, просто чтобы я заткнулась.
– Я никогда ничего подобного не говорил и не чувствовал! И не надо приписывать мне…
– Это то, что ты мне предлагаешь как последний шанс.
– Ты все выдумываешь.
– Мы с тобой раньше могли говорить обо всем. Это было самым прекрасным в мире.
– Но мы можем это вернуть, разве нет? – Нил как будто сомневался в себе.
– Не думаю.
– Ты ведь не всерьез, – сказал он.
– Всерьез. Что тебе нужно, так это совершенно другая жена. Та, кто будет тебя обожествлять, кто будет сидеть дома с тобой и устраивать милые приемы с обедом для твоих коллег…
– Я никогда не говорил…
– Да, не говорил, и я не утверждаю, что желать такого плохо, но тебе не нужен независимый человек, со своей карьерой, тебе нужна женщина, которая бросит все и последует за тобой. Я не такая, но таких вокруг много. Сара, например.
– Сара? Да о чем ты толкуешь?
– Ты можешь разговаривать с ней так, как раньше могли мы с тобой.
– Сара… Но ты же не предполагаешь?..
– Я просто говорю, что она очень молода, что она боготворит тебя…
– Она очень увлечена…
– Она в тебя влюблена, но суть не в этом, мы говорим о другом.
– Тогда о чем мы говорим?
– Наверное, о том, что мы делаем сейчас.
Кэти чувствовала себя измученной и утомленной, почти побежденной. Каким-то образом, как только она произнесла эти слова, они показались ей менее пугающими. Теперь все вскрылось. Они признали, что отношения между ними действительно очень плохие.
– Но тебя все еще интересует то, что я делаю, работа, которую необходимо выполнить, так?
– Да, меня действительно интересует. Но похоже, за всем этим ты забыл о нас с тобой. Мы не говорим… Дело не в том, что у нас нет времени, мы просто его не находим друг для друга. И как бы я тобой ни восхищалась, мне кажется, что ты страдаешь за всех в мире и из-за великих глобальных проблем, но не способен увидеть боль, и надежды, и мечты прямо у себя под носом.
– Но это не совсем справедливо. Ты утверждаешь, что поддерживаешь те же идеи, что и я, а потом вдруг сворачиваешь в сторону, пытаясь стать величайшим поставщиком продуктов в мире. Ты говорила, что не хочешь детей, как и я, а потом вдруг забеременела, и я стал чудовищем, поскольку не пришел мгновенно в восторг. Затем ты говоришь, что тебе грустно, ты одинока и устала, и я предлагаю: давай заведем еще ребенка, но, видимо, это самое худшее, что я вообще говорил в своей жизни. Так что не надо во всем обвинять меня.
Кэти посмотрела на него так, словно увидела впервые. Он действительно искренне считал, что она неправильно судит о нем. Они были куда дальше друг от друга, чем ей казалось.
– Нил, я не хочу ссориться. Я просто сказала, что ты настолько увлечен всем остальным, что не видишь того, что происходит с нами. Да, вокруг много проблем, с которыми стоит бороться, но с каждым шагом по этому пути мы теряем друг друга.
– Нет, это не так, я не согласен. Я делал все, что мог, а ты пытаешься клеить на меня ярлыки. Несправедливо утверждать, будто я мистер Главная Причина. Я просто не могу такое принять.
– А что ты примешь? – спросила Кэти. – Ты готов принять то, что наши отношения очень, очень плохие?
– Просто поверить не могу, что такое происходит! – воскликнул Нил, качая головой, словно пытаясь избавиться от назойливого шума в ухе. Кэти сидела неподвижно и молчала. – Это просто полная путаница. Это из-за того, что мы оба слишком много работаем. Кэти, не позволяй нам все терять, это же зависит от нас… ты сама знаешь… Если мы чего-то хотим, то добиваемся этого. Мы делали так прежде.
Кэти уже хотела сказать: ей кажется, уже слишком поздно, но слова так и не прозвучали.
