– А Уолтера все равно сейчас нет в Ирландии, и они не смогут его найти, зато это означает, что страховая компания может нам заплатить. Вы не против это сделать, рассказать им? Если вы не хотите, мы об этом забудем, но это стало бы серьезной помощью.
Дети переглянулись.
– Мы расскажем, – решили они.
И посреди одного из самых хлопотливых дней, какие только знало «Алое перо», были потрачены часы, пока Мод и Саймон Митчелл рассказывали обо всем Джеймсу Бирну, потом полицейским, а потом чиновнику страховой компании, – все о том вечере, когда им захотелось доказать старшему брату, что они знают все о бизнесе Кэти и Тома. И все смягчились, слыша явно правдивую историю и понимая смешанные чувства детей к их брату, который проехал через всю Ирландию, чтобы найти их, поскольку понимал, что у них трудности.
– Это действительно очень нам поможет, поверьте, это как раз то, в чем мы нуждались, – сказал Джеймс Бирн.
– Шона, а что ты хотела рассказать нам? – спросил Том.
– Джеймс?
– Погодите минутку. Саймон, Мод, хотите заработать еще фунт? Можете сбегать к газетному киоску, он в конце улицы, и купить для меня «Айриш таймс»?
– Целый фунт? – не поверил Саймон.
– А я могу продолжить полировать, как вы думаете? – поинтересовалась Мод.
– Нет, пойди с ним для компании, – предложил Джеймс.
Как только близнецы ушли, Шона сразу начала:
– Когда я была маленькой, меня взяли под опеку Джеймс и его жена Уна, в Голуэе, но потом меня у них забрали и вернули в собственную семью, когда мне было четырнадцать. Мы только недавно снова нашли друг друга.
Кэти и Том переглянулись. Что еще приготовил им этот день?
Джеймс заговорил необычным для него голосом:
– Нам объяснили, что будет лучше, если мы не станем поддерживать связь. Я этого не оспаривал и теперь проклинаю себя за то, что не интересовался тем, что казалось слишком неправильным, вроде того, чтобы отпустить ребенка, которого мы любили, и не попросить его вернуться.
– И сейчас мы наверстываем упущенное, один изысканный обед за другим… – Шона засмеялась, глядя на тех, кто учил готовить ее потерянного отца.
– И мы собираемся уехать отдыхать вместе на три недели, – с гордостью заявил Джеймс.
Том громко высморкался:
– Если бы меня не ждали сегодня еще десять часов работы, я бы сказал, что нам всем нужно пойти и выпить за это.
– На Новый год, – пообещал Джеймс. – Мы соберемся у меня, и я приготовлю для вас марокканские блюда.
– Только не забудьте тогда купить марокканский тажин, и мы можем заодно приготовить в нем цыплят с черносливом и миндалем! – Глаза Кэти засияли при этой мысли.
– А вы с Нилом разве никуда не собираетесь? – спросил Джеймс.
– Нет, в данное время нет, – ответила Кэти, и тут вернулись дети с газетой.
– Мам, могу я пообедать здесь на Рождество? – спросила Кэти.
– Конечно можешь, но я думала, вы оба поедете в «Дубки».
– Нил поедет, мам, а я нет.
– Ох, только не говори, что снова поссорилась с миссис Митчелл. Это очень глупо в такое время года.
– Мам, сядь, пожалуйста, я должна кое-что тебе сказать, – предложила Кэти.
– Джеральдина, ты придешь на Рождество к маме с папой, как всегда? – спросила Кэти.
– Ух, это как раз то, чего никогда не бывает у гадких леди, – Рождество с мужчиной. Они имеют привычку возвращаться за индейкой на свой опорный пункт.
– Я тоже к вам присоединюсь и полагаюсь на тебя, что все пройдет как обычно.
– Что, плохой период?
– Нет, раздельное проживание. Странно, однако ссор почти не было.
– Но тогда почему, бога ради? Почему все те мужчины, которых я знаю и у которых абсолютно ужасный брак, не расходятся? И почему это выпало вам с Нилом, вы же так сражались со всеми, чтобы пожениться, и вы так подходите друг другу во всех отношениях?
– Уже нет, Джеральдина. Мне нужно, чтобы он заботился о доме и о нас, и захотел ребенка, и думал о Мод и Саймоне, и, может быть, еще о десятке-другом людей. Он же хочет, чтобы я заботилась о миллионах, и о законах, и… о будущем человечества.
– Но ты можешь делать и то и другое.
– Только не так, как хочется ему, Джеральдина.
– Ты любишь его, Кэти?
– Думаю, любила, но теперь нет. Но у меня к нему теплые чувства.
– И есть кто-то другой?
Кэти громко рассмеялась:
– У меня? Да у меня нет времени, чтобы поддерживать одни отношения, как бы я нашла время для вторых?
– Я просто предположила.
– Ну, предположение ошибочное.
– Ты как-то до странности спокойна, – заметила Джеральдина. – Когда я вспоминаю, как ты воевала с Ханной Митчелл и со всем миром, чтобы выйти за Нила…
– Да, знаю. Я тоже об этом думаю. Трудно объяснить, но мне кажется, я любила не столько Нила, сколько свое представление о нем. Есть ли в этом хоть какой-то смысл?
– Я отлично понимаю, о чем ты говоришь, так уж вышло… – (Кэти посмотрела на нее с сомнением.) – Ты помнишь человека, о котором я говорила, о мужчине из далекого прошлого?
– Да, и…
– Он меня забыл.
И Джеральдина рассказала ей обо всем.
– Конечно, он тебя помнит! – серьезно возразила Кэти. – Он просто притворился, вот и все. Как он мог забыть тебя восемнадцатилетнюю и то, что было тогда? Скажи, где он? Я повидаю его, выбью из него правду.
