Джеральдина была очень грустна.
– Нет, милая Кэти, спасибо за доверие. Я и сама снова и снова твердила себе это. Но правда в том, что он не помнит. Я любила свое представление о нем, а не реальность. Я думала о нем двадцать два года, а он, должно быть, вообще обо мне не думал.
– Мы будем полезны друг другу на Рождество, – пообещала Кэти.
– Не сказала бы, что это будет трудно при таком раскладе, – ответила Джеральдина.
Нельзя сказать, что при свете дня все было намного легче, но Кэти такого и не ожидала. Однако они вполне сумели договориться. Несколько часов они спокойно провели в Уотервью и составили список того, что заберет каждый.
– Живи здесь, если не хочешь поехать со мной. Это твой дом.
– Я никогда не ощущала это как дом. Во мне осталось слишком много от Сент-Ярлат-Кресента, чтобы мне здесь нравилось. Слишком все минималистское. – Сказав это, Кэти грустно улыбнулась, и Нил тоже.
Во многих отношениях казалось вполне естественным сидеть здесь, разговаривать, пить чай. Но ничего естественного в этом не было, они словно читали роли в пьесе. Они решили выставить дом на продажу в январе. Это даст им массу времени, чтобы найти место для мебели. Нил сказал, что не будет никаких проблем с тем, чтобы сложить его часть на складе. Кэти сказала, что к тому времени подыщет жилье для себя. Они посмотрели на картины. Одну из них они купили в Греции.
– Пожалуйста, возьми ее, – предложила Кэти.
– Нет, она была написана для тебя, – возразил Нил.
– Пусть она ни у кого не останется, – решила Кэти, и картина присоединилась к немалому количеству вещей, которые не нашли пристанища ни у Нила, ни у Кэти.
Нил пообещал закончить для нее разбирательство со страховой компанией, а она заверила его, что ей не нужен «вольво», ей достаточно фургона. Иногда ни один из них просто не мог поверить, что все это действительно происходит. Но оба знали, назад пути нет.
– Ты многим уже сказала? – спросил Нил.
– Вообще-то, только маме и Джеральдине, – ответила она. – А ты?
– Никому.
– То единственное, что мы действительно должны сделать вместе, – это поехать к твоим родителям. Этим мы им обязаны. Мне, вообще-то, хотелось поехать завтра вечером, около шести.
– Мне подходит. Я буду там, обещаю, – ответил Нил.
Но конечно, он не приехал. Да, они договорились встретиться у Митчеллов в шесть вечера на следующий день. Однако в пять он позвонил и сообщил, что собрание продолжается.
– Мы не можем заставлять их сидеть там и гадать, в чем дело, – сказала Кэти.
– Ты и не обязана ехать сегодня, можешь подождать, пока я не смогу поехать с тобой.
Кэти повесила трубку. И увидела, что Том смотрит на нее.
– Спасибо, – произнесла она.
– За что?
– Ты знаешь, за что, за то, что не расспрашиваешь.
– О, это… никаких проблем, – улыбнулся Том. – Ты ведь знаешь, как плохо соображают мужчины, они даже не понимают, нужно ли о чем-то спрашивать.
– Ох, ты приехала в фургоне! – воскликнула Ханна, открывая дверь.
– «Вольво» у Нила, а он задерживается, – ответила Кэти, проходя в холл, оставляя шарф и перчатки на столике и вешая пальто.
Она направилась в кабинет, где сидели Ханна и Джок.
– Кэти, выпьешь немножко?
– Да, пожалуйста, капелька бренди не помешает. Чудесный огонь, снаружи очень холодно.
– А Нил не с тобой? – спросил Джок.
– Нет, вы же знаете, как он вечно занят. Сегодня у них там собрание, он просит его извинить.
Ханна бросилась на защиту сына:
– У него огромная ответственность, он не может все бросить ради простого светского визита.
– Это больше, чем светский визит, Ханна. Мы должны были кое-что сообщить вам, но теперь я скажу все сама.
Джок как будто всполошился.
– Но ничего дурного, надеюсь? – внезапно спросил он.
Ханна вскинула руку к горлу:
– Я знаю, что ты хочешь сообщить. Ты пришла сказать, что у вас с Нилом будет ребенок!
Уолтер позвонил в фирму; ему ответил Том.
– Э-э-э… я, вообще-то, хотел поговорить с Кэти, – сказал Уолтер.
– Уверен, Уолтер, она была бы рада сверх меры твоему звонку, – отозвался Том. – Но к сожалению, ее сейчас нет.
– Да перестань ты ерничать, Том, это не шутки!
– Уолтер, лучше тебе поверить, что это не шутки. – Том окинул взглядом помещение, которое этот тип так старательно уничтожал.
– Я хотел спросить ее о паре вещей.
– Вот и спрашивай, – согласился Том.
– Можешь ты дать ей трубку?
– Нет, ее здесь нет.
– Скажи, «Буки» уже проданы?
– Да. Что еще ты хотел узнать?
– А у близнецов все в порядке?
– Более, чем тогда, когда им приходилось самим о себе заботиться.
– Они у родителей Кэти?
– А что?
– Я хотел послать им подарок на Рождество. Только адреса не знаю.
– Отправь на этот адрес, уж его ты наверняка знаешь.
– Ты себя комедиантом вообразил?
– Нет, я думаю, что я несчастный дурак, который вкалывает, чтобы купить рождественские подарки, вместо того чтобы их украсть и разгромить что-нибудь.
– Ну все равно, скажи Кэти, что я звонил.
– Скажу. Не думаю, что тебе захочется оставить номер, чтобы она тебе позвонила?
– Ну да, она и половина ирландской полиции.
– Возможно, – согласился Том.
– Ты умница, – произнес Уолтер и повесил трубку.
