– Нет. Ты смерила гордость, поступила так, как велит долг чести, но в твоём сердце не нашло место для прощения, – Айне сжала ладонь девушки в своими холодными пальцами. – Если ты не найдёшь в себе сил простить, то просто уезжай. Беги так далеко, как только сможешь. Не оглядываясь, не цепляясь за прошлое. Он не человек… не тот человек, который сможет сделать твою жизнь счастливой. Останешься и тебя будет ждать лишь горе и потери.
Ведьма напоследок коснулась щеки Эрии и пошла к сараю.
– Ты ведь его не выпустишь? – предостерегающе воскликнула девушка.
Айне печально улыбнулась:
– Мартал сам вложил свою судьбу в чужие руки. И не мне теперь ею распоряжаться.
.
Страх гнал его прочь от города. Только бы не повторилось. Не будет ещё одной вспышки. Он не отдастся во власть злобе и ярости.
Не помогало. Боль от потери, желание отомстить, разорвать проклятого убивца клокотали внутри. Огонь бежал по венам, вместо крови. Глаза застилала алая дымка.
Такие знакомые голоса безвозвратно потонули в клокоте, и только одно-единственное желание «не навредить» подстегало его. Там в глубине леса он будет безопасен.
Холод, быстрые движение и хлёстки удары веток остудили его. Альгар упал на землю и сгрёб ладонями снег.
Ушла. Исчезла. Пропала.
Её больше нет.
Крик разнёсся по чаще, поднимая в небо обеспокоенных птиц.
Альгар старался вспомнить каждое мгновение их жизни. От страшной бойни у Алтаря до последнего разговора в Раате, но родной образ ускользал от него. Распадался на отдельные кусочки, рассыпался в пыль, которую подхватывал ветер и уносил куда-то далеко-далеко.
– Я не могу воскрешать мёртвых, – тихо ответил Альгар.
– Справедливо!
Не голос – рычание. Справедливости он жаждал всем сердцем. Всем по заслугам… В воспалённом разуме всплыли слова Эрии: «Вы не мстите. Вы разорвали этот порочный круг». Что она, дочь всадников Простора, та, кто смогла смерить свою гордость и принести клятву верности повинному в её несчастьях, скажет, если он поддастся слабости.
Трус.
Ты не Бог, ты жалкое существо, что питается людской яростью. Ты тот, кто боится вновь оказаться запертым в душной темнице страшной плоти под толщей земли и камня.
– Под лежачий камень вода не течёт, – с иронией сказала Келара.
Альгар приподнял голову, разглядывая стоящую перед ним Пряху. Та мяла в руках клочок шерсти, словно раздумывая выкинуть его или использовать.
– Чего ты хочешь?
– Того же, чего и ты – свободы. Я такая же заложница. Также жажду освободиться от своего бремени.
– Я не помню, – Альгар привстал и сел на колени, отёр лицо снегом. – Ты была там, в моей прошлой жизни?
– Была, – Келара улыбнулась.
– Что случилось? Ты знаешь!
– Правда не принесёт тебе успокоения. Она никому не нужна, по сути. Есть только то, что сейчас, а то, что было – не имеет значения. Прошлое остаётся в прошлом, а будущее нас ждёт за поворотом.
– Какое будущее я могу построить?
Во рту стало горько от собственных мыслей. Альгар помотал головой, словно мог стряхнуть с себя это гнилистое чувство.
– Значит, ты думаешь о будущем? – в голосе Пряхи прозвучало удивление.
– А как же иначе? Когда-нибудь я не сдержусь и тогда…
– Вот как, – она поднесла к глазам шерсть и спросила: – Чего же ты желаешь, Альгар?
– Я не человек Келара, чтобы спрашивать о моих желаниях.
Но та упрямо повторила свой вопрос:
– Чего желает твоё сердце, герцог Баккерель?
– Стать обычным. Стать… человеком.
Пряха не могла исполнить его желание. Она существует лишь для людских просьб, но та сжала в пальцах клочок шерсти и медленно кивнула. Подняла руку и под тонкими пальцами прямо из воздуха сотворилась прялка.
Присев на старый пень, Келара пристроила клочок шерсти на веретено, и проворные пальцы принялись за свою непростую работу. Тонкая серебряная нить заскользила в руках Пряхи.
– Это потребует времени. Много времени. А от тебя будет нужен лишь выбор. Один-единственный, который отличает зверя от человека.
– Какой? – Голос Альгара дрогнул.
– Человеческий, – глаза её блеснули. – Ты узнаешь об этом, если будешь смотреть внимательно. Здравствуй, медвежонок.
Огромный бурый медведь со шрамом на морде застыл между деревьев. Он поводил коричневым носом принюхиваясь.
– Всё в порядке Кома, – успокоил брата Альгар и поднялся. – А его ты не спросишь о желаниях?
Келара прищурилась, разглядывая зверя, и рассмеялась незлобно.
– Нет. То, чего он желает уже его, но он сам об этом ещё не знает.