– Не утруждайся, Айне. Мне не надо знать будущее, чтобы предугадать свою судьбу. Нить в руках А нить Пряхи свидетельство сделанного выбора, не более. А будущее, видимое тобой – просто один из возможных вариантов. Ни ты, ни я, ни даже Пряха не знаем, какой выбор станет тем единственным, что спасёт и вернёт утраченное, – он прикрыл глаза и добавил. – А утраченное не вернуть, как бы все мы не хотели. Прощай Айне, и пусть вы будете счастливы.
Он развернулся и вышел наружу, всё ещё сомневаясь, что поступает верно.
Был ли это тот самый выбор, о котором говорила Пряха? И откуда Айне знает её? Неважно. Альгар поступил так, как считал верным. Он не простит, не забудет, но и мстить не желал. Хватит с них со всех этого проклятого чувства. Именно в тот момент, смотря на Айне и Мартала, Альгар окончательно понял, что чувствует Эрия, глядя на него. От этого во рту стало горько, а на сердце тяжко.
Не забудет и не простит. Всей жизни не хватит, чтобы вычерпать этот колодец отчаянья и боли до дна. Никому из них.
.
Гленна вернулась в дом Агафьи. Всю дорогу Кома выглядел так, словно готов был вот-вот накинуться на любого проходящего мимо. Едва они оказались в отведённой им комнате одни, Гленна собрала всю решимость и самым суровым тоном сказала:
– Мне надо осмотреть твои раны. Вчера их никто не обработал.
Кома внезапно улыбнулся, словно ожидал услышать совсем другие слова. Резко подошёл и крепко обнял.
– Не переживай так, – тихо сказал он, обдав горячим дыханием макушку. – Всё уже зажило, почти следа не осталось. Но мне радостно, что ты так обо мне заботишься.
Он вдруг напрягся, как-то странно хмыкнул и заглянул ей в глаза.
– И совсем не болит? – Гленна едва смогла услышать собственный голос за стуком сердца.
– Совсем, – он продолжал улыбаться. – В последние дни случилось слишком многое. Тебе надо отдохнуть.
– Надо.
Он долго и неотрывно смотрел ей в глаза, то ли ища какой-то ответ, то ли любуясь.
– Останешься? – Тихо спросила Гленна, удивляясь собственной смелости.
Но Кома медленно покачал головой.
– Это был сон. Ведение, что исчезло в непроглядной зимней ночи. Ты сама попросила оставить это там. Так, пусть там оно и останется. Я не тот мужчина, что может дать покой и благость, а иного я тебе не желаю.
Отпустил, развернулся и выскочил прочь из комнаты, словно желал убежать.
– Зимние ночью бывает светлее дня, – прошептала она.
Гленна опустилась на кровать, не зная, куда себя деть. Дрожали руки, кружилась голова, а сердце сжималось от неясной боли. Когда-то такое уже было с ней. Внезапная дурнота, усталость и рассеянность.
И, наверное, она бы погрешила на пережитый ужас, если бы не ещё один надёжный признак. За прошедший месяц к ней кровь так и не пришла.
Гленна выудила из кармана маленькую бутылочку с девичьей травой и пристально на неё уставилась. Глафира знала и потому… помогла?
Нет. В доброту людей Гленна давно уже перестала верить. Она вылила зелье в ночной горшок, а бутылочку спрятала среди своих вещей. Что делать дальше леди не знала… Хотя какая она теперь леди, если уже дважды опозорила себя. Возможно, герцог будет добрее брата, и на этот раз она сможет оставить ребёнка при себе.
Слёзы накатили внезапно. Гленна упала на кровать, уткнулась в подушку, стараясь заглушить сдавленные всхлипы, и оплакивала как свою прошлую, так и будущую жизнь.
Они отправились с первыми петухами. Румп остался в городе проследить, чтобы Мартал не наделал глупостей, обещая догнать их вскорости. Обратный путь был безрадостен и тих. Эрия ощущала себя опустошённой. Казалось бы, Аника была ей чужой, но та доброта, с которой старуха приняла её, то участие смогли растопить скованное льдом сердце. И если ей тяжко, то что же испытывают остальные?
За возком понуро шагала смирная кобылка Аники и плёлся конь Оскольда. Эрия ехала бок о бок с Кома, а герцог оторвался от них далеко вперёд.
– Леди, можно ли задать вам личный вопрос, – спросил её тюремщик, хотя так она звала воина по привычке.
Эрия фыркнула: она кто угодно, но не леди. Похоже, последнее было сказано вслух.
– Вы леди, – отрезал Кома. – Я понимаю разницу.
– В таком случае задавай свой вопрос.
Мужчина нахмурился, поводил челюстью, словно подбирал слова и, наконец, решился:
– Как живут леди?
Эрия ожидала чего угодно, но точно не этого.
– Что ты имеешь в виду?
Тот вздохнул, словно слова давались ему с трудом.
– Что вы делаете, если нет войны. Каждый день и ну…
Эрия бросила взгляд за спину, где в возке ехала Гленна, и понимающе прищурилась. Выпрямившись в седле и придав лицу выражение крайней учёности, начала свой рассказ.
Единственно правильное призвание леди – выйти замуж и родить наследника. Уметь прясть, шить, вышивать, управлять хозяйством, вести домовые книги и ещё множество других не маловажных обязанностей. Быть утончённой, вежливой, покорной и тихой. Не перечить и не поднимать глаз. С каждым словом глаза Кома становились всё более удивлённым. Под конец он пристально оглядел Эрию от макушки до пят и коротко сказал:
– Если верить вашим словам, то вы действительно не леди.