Томас обмяк на кушетке. Он был мокрым, как мышь, вся футболка насквозь пропотела, хоть выжимай. И чувствовал себя слабым, как новорожденный котенок. С трудом открыв глаза, он увидел перед собой Терезу, которая обрабатывала его руки.
— Тереза… — хрипло выдохнул он.
— Да, это я, — грустно улыбнулась девушка. — Ты отвратительно себя чувствуешь, да?
Несмотря на всю эту абсурдную ситуацию, Томас ухмыльнулся.
— Бывало и лучше, — сказал он едва слышно. — Зачем это?
— Ава… Хочет узнать, при каких обстоятельствах ты вырабатываешь больше индима.
— Ава извращенка, — невесело засмеялся Томас и его хриплый смех больше походил на карканье.
Тереза не улыбнулась в ответ.
— Прости, Томас, — сказала она едва слышно, отводя взгляд. — Это ужасно и мерзко. Но, если тебе от этого станет легче, мы не можем видеть то, что видишь ты. Только наблюдать твою реакцию.
— Ты не находишь, что это еще хуже? Ну и как, приятное было зрелище? Я вас повеселил? А может, вам тоже стало жарко, а? — каждое слово Томаса хлестало Терезу плетью, но она только крепче поджимала губы.
— Я не находила удовольствия в наблюдении за этим! — резко ответила она и поднялась с кушетки. — И я уже извинилась.
Томас лишь горько рассмеялся.
— Где Минхо? Его вы тоже заставили смотреть такие эротические картинки, а?
Тереза покачала головой. Он схватил ее за руку, не давая отойти от кушетки.
— Передай ему, я знаю, ты можешь, — попросил он настойчиво. — Передай, что он может считать меня сколько угодно хреновым шутником, но я грохну всех, чтобы спасти его.
И он посмотрел на нее таким убийственным взглядом, что у девушки волосы на затылке встали дыбом. Она кивнула, не осмеливаясь игнорировать эту реплику, почти нервно выдернула запястье из мертвой хватки и выбежала из лаборатории.
Такой Томас пугал ее до жути.
***
Сколько прошло времени после того идиотского эксперимента, Томас, конечно, не знал. Но решил, что сыт по горло этим дурацким ожиданием и глупыми штучками ПОРОКа.
Он разработал простой как дважды два план. С тех пор, как парень в самый первый раз едва не сбежал, выведя из строя одного из наемников, ему больше не вносили еду прямо в камеру. Дверь открывалась совсем чуть-чуть, поднос ставили на пол и уходили.
Когда Томас в очередной раз услышал писк, оповещавший о том, что сейчас дверь откроется, он успел встать прямо за ней и приготовился. Как только увидел поднос, Томас со всей силы ударил в дверь ногой, послышался глухой стон. Парень выскочил наружу, увидев валяющегося у двери санитара, державшегося за свой нос и слабо постанывающего. Без особой жалости, Томас пнул его под ребра прямо в солнечное сплетение так, что тот потерял сознание от боли. Обшарив тело, он нашел ключ-карту и со всех ног припустил по длинному прямому коридору в прямоугольную комнату, за которой, как он теперь знал, находятся камеры.
Но когда он открыл дверь в помещение со стеклянными стенами, его уже поджидали трое наемников во главе с Дженсеном. В него выстрелили из шокерного оружия, и Томаса парализовало. Он повалился на пол и забился в конвульсиях, окутанный зигзагами электрических молний.
— Ты что, действительно думал, что можешь вот так просто сбежать? — насмешливо спросил Крысун, нависая над ним. — Где же твоя гениальность, Томас? Это был такой глупый поступок.
Томас ничего не мог ему ответить, неподвижно лежа на полу и чувствуя, как в каждой клеточке его тела разливается невыносимая боль.
Наемники схватили его за руки, отобрав ключ-карту, и поволокли обратно в камеру.
***
После неудачной и отчаянной попытки сбежать, Томаса никто не кормил и не приходил к нему очень долгое время. Ослабленный голодом и электрическим патроном, полный отчаяния и ненависти к своим врагам, Томас лежал в полной темноте. Свет в камере погас в тот момент, как его приволокли сюда и бросили на пол.
Он лежал и чувствовал, как от ненависти ему становится трудно дышать. Бессильная ярость и темнота душили. Казалось, ситуация совершенно безвыходная. Что делать дальше, Томас не знал. Как вырваться из этой проклятой камеры и найти Минхо? Ему просто необходимо поговорить с ним. Все время, что он провел здесь в одиночестве, вынужденный постоянно думать, чтобы не сойти с ума, тот первый разговор с Терезой не давал ему покоя. Он все еще отказывался верить в то, что Минхо мог предать его, сам привел в лапы ПОРОКа, но чтобы узнать это наверняка, ему необходимо было поговорить с ним. Томас сколько угодно мог твердить себе, что это не правда, что это невозможно, что это очередные козни Авы, но факт оставался фактом: у него не было ответа на вопрос, какого кланка Минхо воткнул в него шприц в том переулке. И если бы только это! Томас все никак не мог выкинуть из головы его слова «Не доверяй мне».
Наконец дверь в его камеру снова открылась. Чувствуя себя слабым, как котенок, Томас даже не сопротивлялся, когда его сковали наручниками и повели в проклятую лабораторию на очередной эксперимент.
