Тереза поспешила в кабинет Авы. Та сидела за своим столом, делая какие-то пометки в своих электронных записях. На диванчике у стены расположился Дженсен, почитывая какую-то книжку. Тереза терпеть не могла Дженсена, но ей приходилось подавлять свою неприязнь. Что-то такое было в этом мужчине, что невольно бросало ее в дрожь — может быть, манера поведения, жесты, мимика или даже голос… Вкрадчивый, скользкий и насквозь лживый.
— Ава, так больше не может продолжаться! — сказала она резко. — Томас на грани смерти, я уверена. Он уже третий день не шевелится и по-прежнему игнорирует еду. Ты хотела его реакции, так вот она! Мне кажется, он полностью утратил способность испытывать эмоции.
— Мы должны наблюдать за ним дальше, — возразила Ава, не отрываясь от своего занятия. — Я уверена, что все не так страшно, как ты представляешь. Ты недооцениваешь человеческий инстинкт самосохранения. А в Томасе жажда жить сильнее, чем в ком бы-то ни было, уж в этом-то у нас не раз была возможность убедиться.
Тереза ошеломленно уставилась на женщину, поражаясь ее невероятной бездушности. Томас интересовал ее исключительно как объект научных экспериментов. И она была готова рискнуть его жизнью, лишь бы добиться желаемых знаний.
— Если ты так переживаешь за своего ненаглядного Томаса, — внезапно подал голос Дженсен, отложив свою книжку, — то я могу помочь ему немного встряхнуться.
Он нехорошо усмехнулся, заставив Терезу пожалеть о том, что вообще пришла сюда.
— Что вы собираетесь делать? — подозрительно осведомилась она.
— О, моя дорогая, у тебя будет отличная возможность понаблюдать за этим. Занимай места в первых рядах, — глумливо улыбнулся Дженсен, вставая с места.
Дверь в камеру Томаса открылась. Вошел Дженсен, а вслед за ним двое наемников в черном, которые вели Минхо со скованными за спиной руками. Еще двое встали у стен, держа оружие наизготовку.
— Привет, Томас! — почти весело поздоровался с безучастным пленником Крысун. Похоже, состояние парня доставляло ему удовольствие. — Вижу, ты все так же бодр и полон сил, как и предыдущие три дня.
Томас ничего не ответил и даже не повернул головы, хотя не мог не заметить, что Минхо в его камере.
— Я подумал, — продолжал Дженсен своим омерзительным псевдо-заботливым тоном, — что тебе, должно быть, очень скучно тут одному. Поэтому по-дружески пришел развлечь тебя бесплатным представлением. Уверен, это тебя немного взбодрит.
Дженсен подмигнул и сделал знак своим людям подвести Минхо поближе, чтобы Томасу было лучше видно. А затем, без всякого предупреждения, ударил азиата под дых. Минхо согнулся пополам, замычав от боли, но не проронил ни слова. Не успел он оправиться от этого удара, как Крысун ударил его снова в то же место, и это заставило Минхо упасть на колени. Дыхание с хрипом вырвалось из его горла.
— Ну как, Томас, все еще не интересно? — нарочито громко спросил Дженсен. — Наверное, я плохо стараюсь. Стоит получше, да?
И он ударил Минхо по лицу кулаком. Раз, второй, третий. Голова Минхо моталась из стороны в сторону, из рассеченной губы шла кровь, из носа тоже, заливая ему рот.
Томас резко сел, голова тут же закружилась, а от накатившей слабости затошнило. Перед глазами заплясали красные круги. Но он упорно не обращал на это внимания, уставившись на Дженсена, который бил и бил неспособного сопротивляться Минхо.
В душе, впервые за все это время, шевельнулось отвращение к Дженсену. Омерзительное чувство скопилось во рту едкой желчью, но он не проронил ни слова, пока Крысун избивал Минхо. Минхо тоже переносил эти побои молча. Он давно бы уже повалился на пол, если бы его не держали за руки двое наемников.
В конце концов, Томас все-таки не выдержал.
— Хватит! — процедил он сквозь зубы.
Дженсен замер, как раз занося руку для очередного удара. Будто не веря услышанному, он обернулся к Томасу и удивленно приподнял брови.
— Ты серьезно? — спросил Дженсен. — Думаешь, мне стоит остановиться после того, что этот вонючий кусок дерьма сделал с тобой, Томас? Ты уверен? Я думал, ты его ненавидишь. Я думал, ты будешь рад, если я сделаю тебе это маленькое одолжение.
— Зачем эта бессмысленная жестокость? — после долгого добровольного молчания голос Томаса напоминал воронье карканье. — Чего ты добиваешься, мразь?
— О, я всего лишь хотел тебя немного взбодрить, как я уже сказал раньше, — небрежно вытирая руки от крови вытащенным из кармана кожаной куртки белоснежным платком, пояснил Дженсен. — Я думал, зрелище тебе понравится. Если нет, то извини. Но, по крайней мере, ты взбодрился, не так ли? — он омерзительно улыбнулся. — Значит, моя цель достигнута.
Томас молча показал ему средний палец.
— Убирайся, — тихо сказал он.
— Хорошо, хорошо, не стоит так кричать! — подняв руки, нарочито засмеялся Дженсен. — Я же просто хотел по-дружески помочь. Помни, Томас, ты можешь доверять мне. Я, — он подчеркнул это слово, — единственный, кто никогда не лгал тебе, в отличие от этого…
Тут он небрежно пнул Минхо в бедро.
Томас ничего не ответил. Дженсен дал знак своим людям и те уволокли окровавленного корейца прочь.
