— Хочешь посмотреть, не живу ли я с кем? — прозорливо хмыкнул он. Да, в этом моя задумка тоже была, но, кроме того, мне тоже всё труднее было ждать своих каникул. Я хотела быть с Чжунэ как можно дольше, как можно ближе. Мне хотелось испытать себя, смогу ли я удержаться, оставшись с ним наедине в спальне? К себе домой я упрямо не пускала его. Это был наш, девичий мир, к тому же, бедный и скромный, в котором эдакому принцу всё, наверняка, покажется ужасным, дешёвым и безвкусным. — Поехали сейчас, посмотришь.
— Сейчас? — ошпарилась я предложением, на которое сама напросилась.
— Да, после кофе. А то в другой раз подумаешь, что я успел предупредить любовниц и вывести их через чёрный ход. Я живу один, Чонён, и мне нечего скрывать.
И мы поехали из ресторана в его квартиру, что было похоже на экскурсию. Апартаменты у него были роскошные, с высокими потолками, безукоризненной чистотой, наводимой, само собой, приглашёнными горничными, а не владельцем. Спальня Чжунэ, в которую я заглянула с порога, не решившись переступить его, была размером со всю нашу квартиру, и вдоль стены длилась, как Великая Китайская стена, кровать.
— Сколько у неё ширина? — не удержалась я от вопроса.
— Около трёх метров, вроде. Точно не помню, — стоя у меня за плечом, ответил Чжунэ.
— Ты что, катаешься во сне что ли? — засмеялась я.
— Когда один — нет, — наклонившись, шепнул он мне сзади на ухо. Я развернулась к нему лицом, покрасневшая.
— Да тут бои можно устраивать…
— Без правил? — улыбнулся он.
— Лучше с ними.
— Ты как в той мелодраме для недотраханных бабёнок, может, ещё контракт с пунктами позволенного и непозволенного заключим?
— Ты про «Пятьдесят оттенков» что ли?
— Ага.
— Я не смотрела его полностью, так, отрывки видела, когда Сынён смотрела.
— Мне повезло меньше, меня на это дерьмо затащили в кинотеатр. Хотя музыка качала.
— С девушкой ходил, значит?
— С тёлкой, — поморщился Чжунэ.
— Нельзя же так грубо о тех, кого поимел, — возмутилась я.
— Нет, это был реально тот случай, когда слово описывает верно: огромные дойки, лицо коровы, потому что она не выпускала изо рта жвачки и смотрела грустно-пустыми глазами, и цокающие копыта, которые она на кой-то чёрт подбила металлическими набойками. Говорю тебе — это была стопроцентная тёлка.
— И зачем ты с такой пошёл на свидание?
— Боже, мне было семнадцать лет! И как-то… без разницы было. Друг гулять пришёл с девушкой своей, эта взялась откуда-то… даже не помню, чья она была знакомая. Мы с ней и пошли на следующий вечер кинцо посмотреть. Потом мы переспали, и я её больше не видел.
— Супер! — с сарказмом бросила я, двинувшись заглянуть в ванную. Зубная щётка там была одна, парфюмерия — исключительно мужская. Никаких следов женского присутствия. Что ж, подозрения почти исчерпаны. Я вернулась в коридор. — А во сколько ты первый раз переспал с девушкой?
— В пятнадцать.
— Охренеть, — тише отозвалась я.
— Для парней это нормально, мы раньше набираемся опыта.
— Значит, та тёлка была тебя постарше, да?
— Возможно, я не спрашивал, сколько ей лет. В подростковом возрасте девчонки быстрее вызревают, иные в четырнадцать на все двадцать тянут, кто их разберёт, если в документы не заглядывать?
Я согласно кивнула.
— Ладно, спасибо за показ экспозиции, но мне пора домой. — Чжунэ подошёл ко мне и, прижав к стенке, без предупреждения поцеловал, выбрав тот вид поцелуя, который я называла «наповал». Ноги после него мягчали, перед глазами шли радужные круги.
— Надеюсь, при следующем посещении ты останешься здесь до утра, — сказал он, беря меня за руку и выводя из квартиры, чтобы отвезти, как порядочную, до наступления ночи под надзор старшей сестры.
Конфликт в отношениях разразился внезапный, хотя я могла бы его предугадать, тут не надо быть ясновидящей, чтобы предположить произошедшее. Но началось всё незаметно, и я, по правдивому замечанию Джуниора, пребывая в иллюзиях, некоторое время списывала всё на везучесть и ставшую счастливой жизнь. Как редко мы задумываемся, а спроста ли жизнь идёт гладко или, наоборот, коряжисто? Что, если за каждой случайностью есть чей-то умысел? Не каких-то там высших сил, а людей, способных оказывать влияние и толкать чужие судьбы по угодным им рельсам.
