Но девочка подозревала, что она здесь не навсегда, что это сон и она рано или поздно проснется. Ее беспокоили вопросы о том, будет ли она помнить этот период своей жизни или забудет, как забывает свои сны; будут ли ее помнить Ксюха, Иришка, Лёха, тот же Пашка, хотя, встреть она его в той, своей жизни, обошла бы стороной.
Стоп!
Если это папино время, то в ее времени они все уже взрослые тети и дяди со своими семьями и, возможно, даже с детьми такого же возраста, как Ариша! Но если они там и встретятся, то вряд ли ее узнают. Что ж, тогда снова возвращаемся к первому вопросу: зачем она здесь? Почему?
Ответов по-прежнему не было, но, как обычно в таких случаях, Ариша шепотом заверила себя:
– Время покажет, нужно только подождать.
И тут же заснула.
Спала Ариша тревожно. Снилось, что она персонаж компьютерной игры. Она не видела себя, но чувствовала, как кто-то там управляет ею, заставляет вставать, идти, бежать, стрелять, прыгать. А ей не хотелось, вот прямо сейчас ей не хотелось. Но в руках появлялось оружие, и какая-то сила толкала вперед против ее воли.
Прокукарекал петух, и Ариша подскочила:
– Дурацкий пернатый будильник! И со стоном упала на подушку.
Труднее всего ей было привыкнуть к тишине, особенно ночью, когда деревня засыпала. Ни шороха, ни звука. Спали все: и люди, и домашние животные. Абсолютная тишина, которую до этого Ариша никогда не знала. Да что там! Даже не догадывалась, что такая существует.
Зато теперь знает, как и то, насколько громко кукарекают петухи. Они не просто просыпались первыми – они об этом всем тут же сообщали. Вот оно, оказывается, что значит «просыпаться с первыми петухами» – это, по сути, среди ночи, потому что хоть это время и называется «под утро», но солнце еще не встало. Кстати, вопросик на засыпку: зачем петухи так рано встают и всех будят?
Ну наконец-то! Он уже давно ждал, чтобы пробраться незамеченным. Но все время кто-то мешал. Вокруг вообще было полно народу, какой-то бесконечный людской поток.
Он посмотрел на экран смартфона: ого! Битый час уже ждет!
Сначала делал вид, что пришел по делу, как и другие, даже взял талончик и сел у какого-то первого попавшегося кабинета в ожидании. Но быстро надоело, и он прошелся по коридорам, делая вид, что ищет процедурную. Потом прятался от ее родителей. И вот наконец все ушли. Он знал, что ненадолго, поэтому не стал терять времени.
Его привело чувство вины, оно держало в тисках, постоянно напоминая о себе, никак не проходило, не давало покоя, подгоняло и толкало к действию.
Он осторожно проскользнул за дверь, плотно закрыл и подошел к кровати. Она лежала неподвижно и была такая же белая, как и простыня, накрывавшая ее почти до самой шеи.
На мгновение он растерялся, прислушался, склонился, проверяя. Дышит. Живая.
Поверх простыни лежала ее рука ладошкой вверх. Из коридора послышался какой-то шум. Он быстро положил в раскрытую ладонь то, ради чего приходил, и аккуратно сжал ее прохладные пальцы, чтобы подарок не выпал. Какие холодные.
Шум из коридора стал громче. Кто-то приближался. Он стрелой метнулся к двери. Когда она за ним бесшумно закрылась, пальцы девочки сжались сильнее.
– Что ты тут делаешь? – услышал он за спиной строгий окрик, но ускорил шаг, не оглядываясь.
Женька бежал к выходу из больницы. Он был виноват. Очень.
Петух настойчиво прокукарекал еще раз. Все – сна ни в одном глазу. Ариша почувствовала боль, с удивлением посмотрела на свою правую руку. Ногти больно впивались в кожу. Разжала кулак. Странно. Вместо следов от ногтей на ладони четко угадывался знакомый рисунок.
Бабочка?
Что за фигня? Красный контур медленно таял, но теперь пресловутый подарок снова настойчиво напоминал о себе.
Может, это знак? Пойти ее поискать?
Ну конечно!
Что может быть глупее поисков брошки в песке!
Легче иголку в стоге сена найти.
Ариша вздохнула и пошла умываться. В лагерь она сегодня не пойдет, побудет с бабушкой.
Бабушку она нашла в летней кухне, рядом с ней сидела баба Аниса. Она была крупнее раза в два, выше, с большой грудью и хитрыми маленькими глазками, которые всегда цепко обшаривали все вокруг, будто искали, чем бы поживиться. Да, Аниска была жадноватой и вороватой до того, что плохо лежало или, на ее взгляд, уже не было нужно хозяевам.
– Здрасьте! – поздоровалась Ариша и вошла в кухню.
– Утречко доброе! – отозвалась Аниска. – Ладно, теть, пойду я. Завтракайте.
– Оставайся, Анис, с нами поешь.
– Я уже. Позже, вечером загляну.
И, облаянная Бураном, она вышла за ворота.
– Ба? А почему баба Аниса тебя тетей называет?
– Так она ж племянница твоего деда, значит, я ей тетей считаюсь.
Про родственников деда Ариша почти ничего не знала, папа мало рассказывал.
– А много у вас с дедушкой родных?
– У деда твоего – много. Два брата и сестра, вот, кстати, Аниса и ее братья как раз от Насти, младшей сестры твоего деда.
– А где другие?
– Кто где. Старший брат погиб на войне, семья у него осталась. Второй, как и твой дед, вернулся. Летчиком был.
– А у тебя?
– А у меня только младший брат, родителей рано не стало, мы с ним вдвоем жили.
– Совсем одни? – расстроилась Ариша.
