А когда это кончилось, на вечер опустилась тяжелая пелена скуки. Хикел из Аляски и Уинтроп Рокфеллер из Арканзаса были объявлены любимыми сынами своих штатов, причем последний был поддержан двумя ораторами и восьмиминутной овацией. Ромни использовал все сорок минут, и оркестр Нельсона Рокфеллера поддержал ему овацию, а отряды Ромни в свою очередь поддержали овацию Рокфеллеру. Сенатор Карлсон от штата Канзас, затем Файрам Фонг от Гавайев также были объявлены любимыми сынами. Уже в десятом часу губернатор Пенсильвании Шаффер взял слово, чтобы внести в списки Нельсона Рокфеллера. Между выдвижением Рейгана и началом выдвижения Рокки прошло больше двух с половиной часов. Журналисты покинули зал заседаний и сгрудились за кулисами, где давали бесплатные бутерброды и пиво; и все думали о том, как хорошо было бы вернуться в отель, выписаться, сесть на ближайший самолет и добраться до дому еще до конца выдвижения кандидатов и начала голосования. Они могли бы увидеть все это по телевизору. Съезд показал, что больше ни один журналист не может угнаться за событием, если не будет периодически обращать свой взор к голубому экрану. Ведь сами политические мужи кидались к телеоператорам, отталкивая плечом журналистов. И в период этого затишья один ожесточившийся представитель прессы — плотный южанин в роговых очках — произнес самые весомые слова за весь вечер. Потягивая пиво и грызя бутерброд с тонюсеньким ломтиком пересохшей индейки, он сказал: «Да, единственное, что могло бы оживить съезд, — это если бы Айк загнулся сегодня вечером»[51].
Затем Спиро Агню выдвинул Никсона. Если бы на следующий день его не видвинули кандидатом на пост вице-президента, его речь прошла бы незамеченной.
Овация Никсону почти не уступала рокфеллеровской. Шум И гам, два ящика воздушных шаров, лопавшихся с пулеметным треском, — и никакого подъема в аудитории, никакого искреннего подъема. В этот вечер ничто и отдаленно не напоминало тот дух варварских игрищ у костра и военной истерии, который в 1964 году пробудил Барри Голдуотер.
И все же эти демонстрации показали все кандидатуры еще с одной стороны: у людей Рейгана были коротко остриженные, прямые волосы; Ромни поддерживали солдаты и полицейские; разбитные республиканцы — насколько республиканцы способны быть разбитными — шли за Рокки; что же касается Никсона, то настроение в зале напоминало разгар рождественского веселья в главной конторе большой корпорации.
В семь минут второго ночи, через восемь часов семь минут после начала заседания, оно было закрыто, и зал охватило убеждение, что сегодня вечером ничего не произошло. С самого начала Никсон был впереди, и он остался впереди до самого конца. Едва первой проголосовала Алабама (14-за Никсона, 12 — за Рейгана), как рассеялись последние сомнения, хотя в воскресенье, по оценке «Нью-Йорк таймс», Никсон мог твердо рассчитывать лишь на девять голосов. И когда Флорида из 34 голосов отдала ему 32, а Джорджия — 21, уже можно было не ломать голову над исходом. Висконсин, отдав Никсону 30 голосов, обеспечил ему окончательный перевес.
А теперь покинем съезд, бросив взгляд на Рейгана. Он взял слово, как только закончилась баллотировка, и призвал к тому, чтобы выдвижение было единодушным. При этом Рейган улыбался. И что примечательно, он выглядел более счастливым, чем за все время съезда, словно вспомнил, как Барри Голдуотер отказался от выдвижения в 1960 году и какими выгодами это для него обернулось, а может быть, ему было просто приятно, так как актер в его душе распорядился, чтобы он играл именно эту роль. В кино он многие годы играл положительных героев и гордился этим. И если ему не доставалась героиня, то потому лишь, что он был слишком уж положительным. Но он не падал духом, а стискивал зубы и уже в следующий раз обязательно покорял ее. Поскольку вполне возможно, что таков внутренний конфликт жизни половины респектабельной Америки, он пользовался необычайной популярностью среди республиканцев. Для партии, которая гордится своим здравым смыслом, они были удивительно, даже возмути–, тельно сентиментальны.
Сейчас, призывая к единству, Рейган говорил мягко, с простотой, напоминающей простоту хорошего актера-профессионала средних лет: «Знаете, ребята, я вот играю интеллектуала, а собственный мой мозг устроен так, что и бридж для меня сложноват».
Его шумно приветствовали, и вид у него был такой счастливый, словно он сумел чего-то добиться. В четверг, когда объявили о кандидатуре Агню на пост вице-президента, было много поводов вспомнить о нем, и, по мере того как история этого выдвижения прояснялась, репортер волей-неволей думал о том, каким он увидел Рейгана во вторник, после приема, устроенного Никсоном для делегатов.