Работать в издательстве я начала в 1961 году. Как раз тогда наступила эра слияния, сближения, срастания и создания концернов, в результате чего книгоиздательское дело превратилось к концу 60-х годов в любимое детище Уолл-стрит.
Оно оживилось, и работать стало даже интересней. Кое-где руководство перешло из рук старых рутинеров к интеллектуалам, кое-где — к напористым дельцам. Во многих отношениях это обещало перемены. Можно было надеяться на глоток свежего воздуха, на постепенное вытеснение целлулоидной эстетики.
Поначалу я недолго занималась информацией и рекламой в издательстве, выпускающем книги в твердых переплетах, потом перешла в фирму, специализирующуюся на дешевых массовых изданиях. Там проработала двенадцать лет. Срок солидный. Благодаря усердному труду, старательному изучению своего ремесла и т. д. и т. п. постепенно продвигалась по служебной лестнице, покуда не заняла хорошую и интересную должность. Вот здесь я начала ощущать на себе давление корпорации.
Давили через начальника и начальника моего начальника. Выражалось это в требованиях повышать доход, сокращать расходы, проверять работы сотрудников, периодически производить сокращения штатов. На меня жали все сильнее, заставляя решать сложные задачи коммерческого предприятия; обстановка становилась все напряженней, а сама работа — все менее привлекательной. Но из-за хорошего жалованья я не могла взять и уйти. Мне нужно было содержать себя и ребенка. Очень трудно отказаться от работы, к которой привык. Хотя теперь-то мне ясно, в каком напряжении я жила все эти годы. Тогда это не так осознавалось.
В компанию, владеющую контрольным пакетом акций моего издательства, входят самые разные предприятия. Она покупает и продает недвижимость. Имеет свои теле– и радиостанции. Владеет сетью фирм по уходу за зелеными насаждениями, ссудным банком, золотыми приисками, грейпфруктовыми плантациями в Калифорнии и еще бог весть чем. Служить в ней — все равно что работать в какой-нибудь «Дженерал моторе», не находясь под защитой профсоюза. Из тебя выжимают все соки. Притом корпорация покупала все новые и новые фирмы, продолжая свою безоглядную экспансию. К нам она предъявляла такие же жесткие требования, как если бы мы были не издательством, а отделением «Дженерал моторе» или «ИТТ». В сущности, у нас-то, наверное, гонка была еще почище. Ведь в издательском деле каждый продукт по-своему уникален. Это вам не серийные «форды»!
Никакой причины не было. Гром грянул среди ясного неба. Правда, за несколько дней до этого мне вдруг стало чудиться, что происходит что-то неладное и ужасное. Не могу даже объяснить, что именно. Скажем, вижу двух сотрудников там, где обычно их вместе не увидишь. Или еще что-нибудь в этом роде. Но вот мой начальник вызывает меня на 10.30 утра в свой кабинет. Вхожу с кипой бумаг и спрашиваю: «Вы хотели начать с этого контракта?» «Нет, — отвечает он, — я хочу начать с того, что больше вы не работаете в этой компании». В компании, которой я верой и правдой служила двенадцать лет. Почему я не умерла — сама не знаю…
Это был самый страшный удар в моей жизни. Я пережила развод. За несколько месяцев до увольнения я похоронила отца. И по причине своего характера, и в силу обстоятельств испытала на своем веку достаточно нервных потрясений, но никогда не переживала ничего подобного. Никогда. И вот что интересно — еще долго после этого я у каждого собеседника первым делом спрашивала: «Вас когда-нибудь увольняли?» Ведь мне казалось, что тот, кто сам не прошел через это, просто меня не поймет. И поначалу так оно и было. Мне давали понять, что я не только никудышный работник, раз компания решила меня уволить, но что я вообще дрянь. Может, самая худшая из дряней. Может, мне вообще не надо было родиться. Все это не просто отнимает у вас веру в себя. Это уничтожает вас, полностью.
Удивительно, что люди, уволенные в связи с закрытием отдела или предприятия, рассказывали мне, что испытывали такое же чувство. Все говорили об одном и том же. Есть что-то такое в самом факте увольнения… Видимо, в нашей вере в труд и нашем отношении к труду заложена надежда, что, раз ты работаешь хорошо, тебя ожидает вознаграждение. В хорошей работе есть, если воспользоваться старомодным словечком, что-то здоровое. И где-где, а уж здесь должна быть справедливость. «Хорошие люди всегда получат работу». Сколько раз слышали вы эту сентенцию? Так вот, враки это, чушь. Все не так. Но мы все же верим этому… Вот почему увольнение причиняет такую травму. Я до сих пор от нее не оправилась…