Знаете, я даже пытался продавать недвижимость. В течение шести месяцев разрешается работать агентом без лицензии. Я и попробовал. Разрешение мне дали сроком на шесть месяцев. Так вот, за эти пол года я не продал ни одного дома.
Стал подыскивать себе работу где-нибудь в исследовательской лаборатории или больнице. Я бы и преподавать смог. Правда, учительского аттестата, действительного в этом штате, у меня нет, хотя в начальные школы меня могли бы взять и без него. Побывал во всех больницах и лабораториях этой округи, разговаривал с сотрудниками отделов кадров, но обычно мне там отвечали, что сейчас вакансий нет, а когда вакансия откроется, мне об этом сообщат. И ни разу еще ни о чем не сообщили. Я и в Нью-Йорке искал работу, и в Филадельфию ездил. Даже в Вашингтоне заявления подавал. В университете со мной несколько раз беседовали. Проверочные работы давали, отметки за них ставили. Я прошел все испытания, и меня обещали принять, как только найдется профессор, которому будет нужен ассистент. Сказали, что будут предлагать мою кандидатуру всякий раз, когда объявится вакансия. Но, боже мой, на них ведь тоже давят, и, конечно, они ничего не сделают.
Все это сильно сказалось на моем отношении к жизни. Раньше я любил танцевать, бывать на вечеринках в клубах и других увеселительных заведениях с платой за вход от 3 до 5 долларов. А теперь никуда пойти не могу — хотя бы потому, что денег нет. Не знаю, может быть, просто из-за того, что я оказался на мели, но на меня стала нападать тоска. И сам я себе стал противен.
Но я стараюсь не поддаваться горьким мыслям. Эта горечь может всю душу разъесть. Здоровье разрушить. Из-за нее гипертонию себе наживешь или язву. Не могу же я для разрядки выйти на улицу и начать людям носы разбивать? «Ты не дал мне работу, получай!
Знаете, а ведь я был женат. Но после того как потерял ту хорошую работу в фармацевтической фирме, жена со мной развелась. Так что разбилась моя семья, да и многих друзей я лишился. Этот дом мой, но я не могу в нем жить. Вынужден сдавать его в аренду, с тем чтобы съемщики платили за него. Иначе потерял бы и дом. Вот почему я кончил этим подвалом. Со сколькими людьми я потерял связь! Даже с очень близкими друзьями. Ведь я понимаю, что, если они пригласят меня обедать, я их к себе позвать не смогу. Мне стыдно приглашать сюда людей. Стыдно и того, что, несмотря на все свои старания, я не могу найти работу, не могу заработать денег на сносное существование.
И тогда меня начинают терзать горькие сожаления. Что жизнь проходит впустую. Месяц за месяцем. Что вся моя учеба, степени — все ни к чему. Я ничего не достиг в жизни. И еще один день потрачен зря. В душе такая пустота!
И думаешь: а надо ли было учиться в колледже? Зачем тратить время на высшее образование? Зачем столько стараться? А если у тебя есть дети, что ты скажешь им? Чтобы шли в колледж и получали ученую степень? Но ведь черная кожа помешает им найти работу, чтобы жить в мало-мальски сносных условиях.
И все-таки я склоняюсь к тому, что опускать руки нельзя. Нужно изо всех сил стараться выбиться…