— «Так» — это как? — Анита начала злиться, несмотря на шутливый тон сына.
— Я всегда последний в списке твоих приоритетов. Ну и ладно, я все понял, сам разберусь, забудь.
— Нет уж, давай говори. Что такое?
— Помнишь, например, как ты Риккардо купила новый велосипед, а мне — нет?
— Умбе, опять ты с этой историей! — Я испытывала почти облегчение, когда ссора началась в открытую.
Анита защищалась: у Риккардо был день рождения, а у Умберто уже имелся велосипед. Умберто спорил: да, был, но ржавый, с кривым рулем, к тому же достался ему от кузины и ужасного цвета.
— Ну а сейчас-то что тебе надо? — спросила Анита. — Купить тебе новый велосипед на Рождество?
— Вот и добрались до сути, — объяснил мне Умберто. — Видишь, как мне не повезло родиться в Рождество? Дарят-то подарки один, а не два раза.
— Зато ты родился в один день со Спасителем.
— Тоже мне утешение! — Мать и сын принялись хохотать.
Ссора была ненастоящей. Я обрадовалась еще и тому, что их перепалка очень кстати отвлекла внимание от моего нового браслета. Но сама того не желая, я снова подняла эту тему. Мы с Умберто мыли посуду, я поблагодарила и похвалила его за щедрость и вкусный ужин.
— Да я и не думал тратить свои деньги, — сказал он мне вполголоса, поглядывая на мать, которая складывала скатерть. — Почти всю зарплату я кладу на счет в банке, коплю на собственный ресторан.
— А как же тогда ты все это купил?
Он ответил, едва шевеля губами, словно чревовещатель:
— Помнишь тот браслет от Даниеле, который Анита выбросила в мусорку?
— Конечно.
— Ну а я в тот день после работы достал его и спрятал на черный день — такой, как этот. И вчера я браслет продал. А то что бы мы ели сегодня? Жареное масло?
Он смыл мыло с моего запястья и добавил с почти материнской нежностью:
— Если все это было нужно только для того, чтобы мама подарила тебе браслет, я очень доволен.
Значит, пройдя долгий извилистый путь, браслет Даниеле стал моим. А еще сегодня мы втроем проглотили и переварили самый горький кусок в жизни Аниты. Вот она знает, как жить сегодняшним днем и без сожалений, подпитывая себя любовью и беря от жизни самое важное.
Раффаэле не знал, в какой квартире и на каком этаже я жила, поэтому теоретически я могла просто спрятаться. И все же в субботу после прогулки с Салли я неожиданно решила: если Раффаэле будет ждать у моего подъезда в полдесятого, я пойду с ним на вечеринку. Анита оказалась довольна. Она только немного нахмурилась, потому что я толком не могла ей сказать, где будет вечеринка, придут ли за мной пешком или приедут на машине и какая фамилия у моего спутника.
Я надела платье Луизы, которое не успела ей вернуть, и спустилась к подъезду ровно в девять тридцать. Я подняла ворот куртки, пытаясь защититься от всепроникающей вечерней сырости. Долго я так не простою. Но тут Раффаэле подъехал — на машине, уже другой. Он сразу вышел и галантным жестом открыл передо мной дверцу.
— Какая ты красивая.
Элегантными выглядели не только его движения, но и одежда. Длинное черное пальто, такие же черные брюки, под пальто кипенно-белая рубашка. Бледное лицо и черные как ночь волосы. Кажется, он даже красив.
— Боишься меня? — спросил Раффаэле, когда я садилась на переднее сиденье.
— Нет.
На заднем сиденье целовалась парочка. Девушка была сильно накрашена, кажется, она тоже не из лицея. Мы поздоровались. Я смотрела не на них, а на ногу Раффаэле, на стрелку брюк вдоль его мощной ноги, которая надавила на газ.
— Что бы тебе ни рассказали, — сказал он, глядя на дорогу, — я не каморрист. Они все преступники. А я да, могу рассердиться, могу затеять драку — но и все.
Мы ехали. Машина попала колесом в яму и подскочила, девушка на заднем сиденье что-то недовольно воскликнула.
— Эй, повнимательней, — проворчал ее спутник.
— Спокойно, ничего ей не будет, — ответил Раффаэле, и было непонятно, говорил он о машине или о девушке.
Мы приехали в самый конец улицы Вилла Комунале, почти к порту. Припарковались в глубине засаженной деревьями небольшой площадки. Тусклый свет фонарей осветил нас и церковь неподалеку. Вечеринка была на последнем этаже одного из двух домов, стоящих друг напротив друга. На входе мужчина принял наши пальто, оглядел нас с ног до головы профессиональным взглядом, прямо обыск без прикосновений. Может, это не просто вечеринка, а закрытый клуб? Но внутри все больше напоминало квартиру или картинную галерею. Просторная гостиная с абстрактными полотнами на стенах, яростные мазки черного и красного в духе Джексона Поллока. У стен стояли черные кожаные диваны. В центре танцевала толпа, которая мгновенно втянула в себя парочку с заднего сиденья нашей машины. Представители обоих полов, чей возраст невозможно было определить, танцевали с поднятыми руками, словно пытались ухватить летающие по комнате мыльные пузыри. Ритмично мерцающий свет превращал толпу в серию порванных, а затем плохо склеенных фотографий, а музыка била по голове, словно топор. Кем бы ни были владельцы этого дома, их соседи весьма терпеливы.
