— Да чтоб тебя… — пробормотал Раффаэле, взял меня за руку, и мы вернулись обратно.
Остаток вечера у меня кружилась голова от выпитого, а вокруг вращались мыльные пузыри. Я больше не танцевала и не пила, у меня слишком болел живот. И только вернувшись домой, осторожно двигаясь в ванной, чтобы никого не разбудить, я поняла, что у меня начались месячные. Я вернулась вовремя: видна была только капля. Но любая подобная капля напоминает о первых месячных.
Мне 12 лет. Утром я увидела какие-то капли на белье, но отмахнулась от них. Как будто ты купил новый кран, а из него капает, и ты надеешься, что это не поломка, а так, мелочь, само пройдет. Сомнения вернулись только в школе, на биологии, пока учительница рассказывала нам про фотосинтез.
Что-то похожее происходит, когда тебе снится, что ты писаешь. Секунду ты испытываешь облегчение, глубокое расслабление, но потом в животной и всегда бодрствующей части твоего мозга зарождается подозрение. Вдруг если ты не проснешься сейчас же, то окажешься в мокрой постели? И действительно, мне было даже приятно ощущать, как теплая кровь текла по бедрам, но я тут же поняла, что моей маленькой ежедневной прокладки не хватит, чтобы остановить этот поток. За несколько секунд промокли трусы и мои любимые брюки из лилового вельвета. Они прилипли к ногам, как будто я пыталась перейти вброд реку.
Надо было что-то делать, но я не могла пошевелиться. Вокруг за выстроившимися в аккуратные ряды одноместными партами сидели мои одноклассники. Они смотрели, как учительница биологии, высокая женщина с мощными плечами и кудрявыми черными волосами, рисовала лист на доске. Я тоже смотрела на доску, не осмеливаясь взглянуть вниз. Я так и не поняла до конца, какой ужас со мной случился.
Наконец прозвенел звонок. Все одноклассники собрали вещи и побежали на следующий урок. Только я не вставала. Учительница подошла ко мне.
— Фрида, урок закончился. Ты можешь идти. — Но, кажется, она прочла ужас в моих глазах, потому что сразу спросила: — Ты плохо себя чувствуешь?
Я не сказала ни слова, только слегка отодвинула ногу. Она сразу все поняла, хоть и вздрогнула. Я сидела в луже крови. Легкая судорога пробежала по ее лицу, но, кроме этого, я не заметила ничего.
— Хорошо, посиди тут.
Учительница невозмутимо подошла к двери. Уверенными жестами и своим крупным телом разогнала толпу учеников, которые уже были готовы войти в класс, украшенный фальшивыми человеческими скелетами и аквариумами с настоящими черепахами. Потом учительница заперла дверь на ключ. Сквозь стекло двери я видела незнакомые лица старшеклассников, им было любопытно, что за обстоятельство, какое волнующее ЧП не пускало их в класс. Мы все любили уроки биологии почти так же, как ЧП. Нам нравилось подавлять отвращение во время вскрытия лягушек, нравилось удерживать смех во время уроков о половом просвещении.
Потом учительница взяла свой плащ и подошла ко мне. Я не поняла ее. Мне же не холодно. Или холодно? Ноги, по крайней мере, у меня дрожали. Это был красивый плащ, длинный, черный, с атласной подкладкой. Когда она накинула мне его на плечи, я утонула в нем, словно в волшебном одеянии фокусника. Тогда я поняла, что она задумала, но все равно попыталась отказаться, потому что боялась испачкать ее плащ.
Я хотела встать, но у меня подкосились колени, словно я потеряла слишком много крови. Плащ доходил до пола. Учительница обняла меня за плечи, прижала к себе, и мы вместе медленно пошли к двери. Через какое-то время мы дойдем до медсестры, сторож все уберет, никто ничего не узнает. Только мы будем посвящены в тайну.
Перед тем как выйти из кабинета, я обернулась посмотреть на свой стул. Зрелище оказалось ужасным и прекрасным одновременно: сидение было все в ярко-красной, как валентинки, крови.
Как-то днем я только закончила прибираться дома, когда услышала, что кто-то позвал меня с улицы.
— Фрида! Фрида, ты где?
Я вышла на балкон, снизу на меня смотрел Раффаэле.
— Эй, спускайся! Прокачу тебя на мотоцикле.
Несмотря на охрипший от крика голос, в нем чувствовалась счастливая убежденность в том, что я захочу пойти с ним гулять. Его предложение — это не вопрос. Его нахальство и абсолютная уверенность заставили мое сердце биться быстрее. Я быстро надела куртку, попутно убеждая себя, что делаю это, просто чтобы он перестал орать. Вдруг его услышат соседи и расскажут Аните, которая еще очень мало о нем знает.
Но когда я увидела Раффаэле в лучах солнца, тревога во мне стихла. На нем были джинсы и свитер, и он казался больше похожим на моего ровесника. И он был красив, в этом у меня больше не оставалось сомнений.
— В следующий раз можешь позвонить в домофон.
— Ах, так значит, будет и следующий раз? — отозвался он с довольной улыбкой, потому что, сама того не желая, я подтвердила его правоту. — А куда звонить?
— В квартиру Паломба.
— Паломба, ну и разве это так сложно? Я спросил у какой-то страшной ведьмы на первом этаже, но она мне не сказала, — заметил он с презрением, но непонятно, мать или дочь он имел в виду.
— А как твоя фамилия?
