Раффаэле не появился, даже когда полуночные пожары победили ливень. Непогода отступила, изредка налетая короткими дождями, похожими на плевки проигравшего. Румянец не сходил с моего лица из-за беспокойства о том, что один из домов, разрушенных обвалом, принадлежит Раффаэле. И в то же время, сама того не желая, я страстно хотела, чтобы это оказалось правдой. Мое сознание осаждали образы из готических романов девятнадцатого века. Руины под тяжелым от дождя небом. Обнаженные железные кабели, забрызганная грязью кружевная салфетка. Раффаэле посреди разрушений, его тело не пострадало, но лицо исцарапано до крови незаслуженным гневом горы. Я опускаюсь на колени, чтобы поцеловать его в лоб, в щеку, в губы, желая вылечить все его раны медом своих губ и солью своих слез.
Я прокручивала в голове эти апокалиптические сцены, поскольку боялась, что альтернатива окажется куда хуже. Вдруг на самом деле Раффаэле и его дом в полнейшем порядке, и я ему просто надоела. Вдруг он уже нашел себе другую девушку, красивее и смелее. Девушку, которая сильнее прижимается к его бедрам. Может, теперь проститутка Роза сидит за ним на мотоцикле, сверкающем в блеклом Бронксе, как красная помада. Может, вечером он опять гуляет по парку с надменным видом в своем черном пальто, и его лицо кажется еще бледнее в мертвенном свете звезд. Я была парализована вихрем своих мыслей и не могла совершить самый логичный в этой ситуации поступок. Нужно было дойти до исторического центра и увидеть все собственными глазами.
А потом, как-то днем после последнего урока я услышала гул мотора. Я бросила книги в рюкзак и побежала к выходу. Раффаэле был цел, невредим и просто сиял. Он улыбался, как актер на постере. Может, он был счастлив, что заставил меня страдать столько дней. В его легкой и одновременно многозначительной улыбке я увидела отражение всей двойственности его натуры.
— Не сядешь?
— Нет.
— Да ладно, залезай. У меня для тебя сюрприз.
Любопытство победило гордость, тело оказалось сильнее разума. Мотоцикл понесся вперед. Мои ноги были прижаты, буквально приклеены к его телу. Как я скучала! Раффаэле сбросил скорость, только когда мы въехали в его район. О ненастье здесь напоминали лишь тонкая пленка грязи на асфальте и остатки мусора, принесенного на улицу, словно ручьем. Воздух был чист и разряжен, как после простуды. Дом Раффаэле не пострадал. Мы оставили мотоцикл у входа, но не поднялись в квартиру.
— Пойдем, я покажу тебе дом моей сестры Тицианы.
— Но сейчас время обеда.
— Там никого не будет.
Как обычно после езды на мотоцикле, мои ноги отвыкли ходить по земле. Я шла как во сне. Дорога вела немного вверх, к Фаито, сочно-зеленой в солнечном свете. Я шагала легко, меня наполняло непонятное счастье. Мы шли в тени, и мне грустно было терять ласку солнца. Раффаэле остановился у подъезда дома из посеревшего камня, позвенел ключами, которые, наверное, тоже нашел в ящике с одеждой.
— Боишься? — спросил он.
— Тебя?
— Этого дома.
Вход был грязным, перепачканным землей. Его укрепили деревянными лесами, напоминающими средневековую катапульту. Дырявая стена, из которой торчали электрические провода, казалась развороченным брюхом робота.
— Землетрясение неплохо потрудилось над домом, — произнес Раффаэле.
Он рассказал, что год назад отвалился карниз и чуть не убил какого-то беднягу, который как раз под ним проходил. Карниз ударился о землю и развалился в пыль, почти кокаиновую. Обвал на прошлой неделе стал последней каплей. Небольшой поток грязи спустился по фасаду и затек в квартиру вдовца на первом этаже. Грязь наполнила целую ванну и нарушила устойчивость всего здания. Теперь дом находился в аварийном состоянии и был непригоден для жизни. Сестру Раффаэле с мужем и детьми эвакуировали вместе с остальными семьями. Всю неделю Раффаэле помогал ей переезжать. Она временно поселилась в гостинице на склоне Фаито — жертва обвала вернулась к палачу. Поэтому Раффаэле и не приезжал. Семья его сестры переехала как раз вовремя, по крайней мере, городские власти так считали. Говорили, дом может рухнуть в любой момент.
— Пошли.
Он взял меня за руку, и мы поднялись по потрескавшейся лестнице. В пролете стояла детская коляска — фиолетовая, припорошенная известью. Мы прошли мимо ниши со скульптурой Папы Пия, перед которой в емкости из-под «нутеллы» стояли искусственные маки. Квартира сестры Раффаэле находилась на пятом последнем этаже.
