| But now, did the Reverend McMillan, considering all that went before and all that came after - the fact that the unintentional blow still had had anger in it - angry dissatisfaction with her - really - and that afterwards he had not gone to her rescue - as now - honestly and truly as he was trying to show - did he think that that constituted murder - mortal blood guilt for which spiritually, as well as legally, he might be said to deserve death? | Так вот, если принять во внимание все, как было, с начала до конца, - и то, что хоть он ударил Роберту и нечаянно, а все-таки со зла, так как был зол на нее за ее упрямство - да, был, - и то, что потом он не стал спасать ее (он сам сейчас честно старается это подчеркнуть), - думает ли преподобный Мак-Миллан, что он все-таки повинен в убийстве, что он совершил смертный грех, кровавое преступление и по совести и по закону заслуживает казни? |
| Did he? | Да? |
| He would like to know for his own soul's peace - so that he could pray, maybe. | Он хотел бы знать это ради собственного спокойствия, чтоб можно было хотя бы молиться. |
| The Reverend McMillan hearing all this - and never in his life before having heard or having had passed to him so intricate and elusive and strange a problem -and because of Clyde's faith in and regard for him, enormously impressed. | Преподобный Мак-Миллан слушал все это, глубоко потрясенный, - еще никогда в жизни он не стоял перед необходимостью решать такую сложную и необычную задачу, а кроме того, доверие и уважение Клайда налагало на него огромную ответственность. |
| And now sitting before him quite still and pondering most deeply, sadly and even nervously - so serious and important was this request for an opinion -something which, as he knew, Clyde was counting on to give him earthly and spiritual peace. | Он сидел не шевелясь, погруженный в глубокое, печальное, почти болезненное раздумье: слишком серьезным и важным был ответ, которого от него ждали, ответ, в котором Клайд надеялся обрести земной и душевный покой. |
| But, none-the-less, the Reverend McMillan was himself too puzzled to answer so quickly. | А преподобный Мак-Миллан был слишком ошеломлен, чтобы так быстро найти нужный ответ. |
| "Up to the time you went in that boat with her, Clyde, you had not changed in your mood toward her - your intention to - to -" | - Клайд, значит, до того как вы сели с нею в лодку, ваше настроение не изменилось, - я хочу сказать, ваше намерение ее... ее... |
| The Reverend McMillan's face was gray and drawn. | Лицо у преподобного Мак-Миллана осунулось и побледнело. |
| His eyes were sad. | Глаза смотрели печально. |
| He had been listening, as he now felt, to a sad and terrible story - an evil and cruel self-torturing and destroying story. | Он только что выслушал грустную и страшную повесть - нехорошую, жестокую повесть, полную мучительного самобичевания. |
| This young boy - really -! | Этот мальчик... значит, в самом деле... |
| His hot, restless heart which plainly for the lack of so many things which he, the Reverend McMillan, had never wanted for, had rebelled. | Страстная, беспокойная душа, которая взбунтовалась, потому что ей не хватало многого, чего никогда не жаждал преподобный Мак-Миллан. |
| And because of that rebellion had sinned mortally and was condemned to die. | И, взбунтовавшись, впала в смертный грех и была осуждена погибнуть. |
| Indeed his reason was as intensely troubled as his heart was moved. | Сердце преподобного Мак-Миллана сжималось от жалости, а в мыслях царило смятение. |
| "No, I had not." | - Нет, не изменилось, - ответил Клайд. |
