– Ну что ж, поехали, – объявил он, вытягивая старую пластинку из коробки. – «Бисти бойз», альбом «Лицензия на болезнь». Идеально. Итак, допустим, Чарльз Мэнсон попадает в восемьдесят седьмой год, у власти Рейган, повсюду бездомные; Мэнсон – по-прежнему белый мальчик, а черные ребята действуют ему на нервы, однако он собирается поговорить с одной из самых крутых команд десятилетия, песни которой играют на всех мальчишниках страны, – с «Бисти бойз».
Я засмеялась, потому что идея действительно выглядела тупо.
– Итак, «Лицензия на болезнь». Безусловно, речь идет о расовой войне. «Бисти бойз», будучи белыми мальчиками из Нью-Йорка, которые пока не просветлились буддизмом или феминизмом, дают Чарли понять, что у него есть лицензия вытворять все, чего пожелает его душонка белого нищеброда. «Медная макака». Что ж, эту макаку-забияку, возможно, стоит свергнуть. Но поскольку она из меди, то очень сильна и может первой поднять восстание, пока он прячется в какой-нибудь дыре? Все верно? Вот еще песня: «Она искусна». Ты же понимаешь, благодаря такому ходу Чарли подцепит по крайней мере пять девах на любом автовокзале. А как тебе «Борись за право отрываться»?
– Уже достаточно, – засмеялась я. – Может, это доказывает только одно: ты спятил не меньше Чарльза Мэнсона.
Мы уже почти по полу катались от смеха, когда Делия открыла дверь. С утра она ходила на пробы для реалити-шоу о молодых актерах Голливуда, которые стараются пробить себе дорогу.
– Ну, клоуны, чем вы тут занимаетесь? – Она достала из холодильника коробочку карри с тофу и начала есть, даже не закрыв дверцу. – Здесь
У нее появился новый друг, очередной продюсер, который уговорил ее попытать счастья на пробах. Я легко могла себе представить, как сестра стоит с честным лицом на фоне белого экрана, на котором где-то внизу жирным шрифтом написаны ее имя и слегка подрезанный возраст, и рассуждает, насколько трудно одновременно дурить своего бойфренда, своего бывшего и преступившую закон сводную сестру. Мне вдруг подумалось: интересно, а скольких отъехавших неадекватов Делия на самом деле знает? Может, возле дома пасется целый табун психов, поджидая, когда она туда припрется? Делия двигалась по кухне так, будто все еще была на пробах, принимая эффектные позы то у раковины, то у барной стойки, то у шкафчика с посудой и столовыми приборами. Может, угрозы кажутся ей нереальными именно потому, что для нее вообще нет ничего реального.
Декс тоже переместился на кухню и поцеловал ее, хотя рот у нее был набит едой.
– Очень мило, – пробормотала сестра, продолжая жевать.
– Как все прошло?
– Ужасно, – ответила она. – Они меня упорно выспрашивали о нашей с тобой сексуальной жизни.
– А я должна притвориться, что меня здесь нет, – вмешалась я. – Но если это все-таки имеет хоть какое-то значение, прошу не забывать, что я здесь есть.
– Вы себе не представляете, что за люди там сегодня собрались. На одной женщине вообще не было нижнего белья, и не спрашивайте меня, откуда я знаю. Достаточно сказать, что это знали все, кто там сегодня был. Абсолютно все. Не знаю, о чем мой друг думал. Они меня там спросили, как я отношусь к оргиям.
– Какая гадость, – сказала я.
– Не знаю, гадость ли, – заметила Делия, – там скорее римские мотивы, но это точно не для меня. Ты можешь себе представить, как я веду на оргию Декса?
У Декса сделалось такое лицо, будто он проглотил кусок дерьма.
– А ты участвовала когда-нибудь в оргии? – спросила я.
– Нет, – ответила сестра. И соврала. – Однажды я снимала квартиру с девушкой, которая устроила оргию, когда я уехала на съемки в Канаду. Когда мы с ней съезжались, она забыла упомянуть, что такие развлечения входят в перечень ее планов. Скажем так, по возвращении я обнаружила некоторые улики в нашей домашней прачечной. Я обработала квартиру лизолом и вышвырнула свою соседку вон.
– То есть
Делия полностью проигнорировала мои слова. Я знаю, в глубине души она тоже считала такие штуки мерзостью, но она ни за что в этом не призналась бы.
– Она поступила со мной бесчестно.
О чем это она? О том, что мы ненавидим в других качества, которые ежедневно наблюдаем в зеркале?
– Я начинаю презирать все эти прослушивания, – сообщила она. – И мне оттуда не перезвонят. В любом случае, похоже, я там была самой старой.
– Серьезно? А сколько было самой молодой?
– Не знаю. Может, девятнадцать?
– Ее тоже спрашивали про оргии?
– Понятия не имею, я не присутствовала на ее прослушивании.
– А не могли бы мы оставить тему оргий? – вмешался Декс. – Может, вы обе способны отвлечься от того факта, что в комнате присутствует ребенок, а мне вот как-то не по себе.
– Я не ребенок, – возразила я. – Кроме того, именно про оргии я и читала сегодня почти весь день. Ты в курсе, что самой юной девочке Мэнсона было тринадцать? Прикинь. Младше меня. Уверяю, она не только
– Круто, – сказал Декс. – Мне уже легче.
