А потом так же стремительно, как вся ситуация сделалась для нас смешной, она смешной быть перестала. Пес перекатился на спину и подставил Джереми для почесывания животик.
– Анна, не сделаешь мне одолжение? Задержи дыхание, пройди на кухню и поройся в шкафчиках. Вдруг там найдется что-то вроде сухого корма, и мы сможем хотя бы покормить эту несчастную животину. А я собираюсь позвонить Оливии и узнать, заметила ли она, что забыла мистера Пибоди.
– Конечно, – сказала я. – Не проблема.
– А если бы ты смогла отыскать Игги и посадить его в клетку, он сказал бы тебе спасибо. Если бы умел.
– Уверена, даже у игуан есть свои наработки в этом вопросе, – сказала я, а Джереми воздел вверх палец, мол, «вот именно».
В глубине души мне было интересно послушать, о чем он будет говорить с сестрой, но в то же время не хотелось, чтобы он счел меня назойливой, поэтому я решила начать с охоты на Игги. Я еще не видела спальни Оливии. Мне вдруг вспомнилось, что перед убийствами члены «Семьи» Мэнсона проникали в дома будущих жертв, причем по ночам, когда хозяева мирно спали. Они переставляли мебель, но ничего не брали, а потом тихо уходили. «Ползучий ужас» – вот как они называли такие вылазки. Я считала, что весь смысл в том, чтобы заставить ничего не подозревающих обитателей дома испугаться, когда они проснутся. Но теперь, блуждая по дому Оливии, я подумала, что само по себе исследование чужого жилища может, пожалуй, приносить очень острые ощущения. Когда роешься в чьих-то ящиках, это настолько же интимный процесс, как и чтение дневников. И сейчас мне предстоит не просто заглянуть в комнату Оливии, но странным образом увидеть и часть самой Оливии.
Прежде чем открыть дверь, я вспомнила несколько серий «Барахольщиков», которые когда-то видела. Там даже спальни были доверху забиты хламом, и крутая команда следователей еле нашла спальное место на кровати, в остальном до потолка заваленной газетами, в трех экземплярах каждый выпуск, и заросшей плесенью, происхождение которой смогли установить лишь только в независимой лаборатории. Еще у меня мелькнул вариант спальни моей сестры, только еще более сексуальной: стены с мягкой обивкой, потайной ход, ведущий в подземелье для любовных утех. Но обе догадки оказались ложными. Конечно же, там тоже был бардак, но в остальном – спальня обычной девчонки, пожалуй, даже помладше нас с Джереми. Розовое покрывало оттенка балетных туфелек, а над кроватью – нечто вроде балдахина лавандового цвета. Когда мне было восемь, я умоляла родителей о такой штуковине. Оливия, конечно же, постель не застелила, и последнюю ночь здесь она, как оказалось, коротала с огромной плюшевой игуаной; из-под одеяла торчали еще три-четыре мягкие игрушечные лошадки. Игги восседал на загривке потрепанного плюшевого единорога. Не успел ящер понять, что происходит, как я его схватила и крепко прижала к себе, а он сразу расслабился и сделался намного мягче, чем я ожидала. Я уже начинала понимать, почему он так нравится Оливии.
Когда я вернулась в гостиную, Джереми счищал собачье дерьмо со своих ботинок и говорил с сестрой по громкой связи. Не знаю, что они там перед этим обсуждали, но это явно привело Оливию в полное бешенство.
– Будь любезен, перестань козлиться и разберись с электричеством. Я заплачу тебе, когда вернусь.
– Можешь заплатить сейчас, – предложил Джереми. – У тебя есть номер.
– Вот не надо, – ее слова будто имели зубы, – потчевать меня всяким говном в духе «Анонимных друзей». Ты и сам не без греха. Если я правильно помню, ты три дня провел в тюрьме. Как тебе понравится, если эта маленькая правда волшебным образом просочится в прессу? Прибереги свой праведный гнев для встреч с продюсерами. Меня этим не купишь.
Три дня в тюрьме? Впервые слышу. Я не могла понять, правду ли говорит Оливия – и беспокоит ли эта правда Джереми. Если она его и беспокоила, то не настолько, чтобы отключить громкую связь. Он помотал головой, выбросил тряпку, которой чистил ботинки, в мусорное ведро, а потом показал на игуану и поднял большой палец вверх.
– Мы поймали Игги, – сообщил он. – Теперь было бы неплохо узнать, где ты хранишь собачий корм.
– Кто это «мы»? – спросила она. – Ты что, кого-то привел с собой? Не смей таскать своих бл… ко мне домой.
– Это Анна, – сказал Джереми. – Вы с ней знакомы. И она не бл…. Она только что нашла и поймала твою игуану и посадила ее в клетку, так что, возможно, ты захочешь ее поблагодарить. – Он склонился над лежавшим на высоком кухонном столе телефоном и, глядя на экран, осуждающе покачал головой, будто сестра могла его видеть. – До чего же ты злая. Не понимаю, как у тебя это получается.
