Американские девочки полностью

Примерно девятым от конца Роджер закрепил на стене знакомое мне лицо. Оливия Тейлор. Должно быть, снимали в те времена, когда она была восходящей поп-звездой. Волосы у нее тогда были кудрявые, на снимке она посылала воздушный поцелуй. Через три кадра шла Сьюзен Аткинс. Музыка за стеной переросла в невыносимо грохочущие басы, и я проверила дверь, убедившись, что она заперта.

– Хорошо, разве нет? – спросил Роджер, отступая от стены на несколько шагов.

Я кивнула. Впечатление создавалось еще более жуткое, чем от любого ужастика. Улыбка за улыбкой, светящиеся надеждой лица – достаточно красивые, чтобы заслужить любовь, и достаточно нелюбимые, чтобы легко поддаться на обман. Впервые в жизни я порадовалась тому, что выгляжу иначе, что не обладаю той красотой, которая превращает девушку в жертву.

– Мне не спрятать шину, – сказала Делия, выходя из ванной. Остальные улики нападения, прописанные на лице, ей удалось как-то замаскировать. На коже лежал толстый слой пудры, взгляд был диким.

– Это настоящие? – Она показывала на стену.

Роджер начал ее снимать:

– Я хочу, чтобы ты смотрела на фотографии.

А ни на что другое смотреть все равно было невозможно. Делия провела рукой по одному из средних рядов, некоторое время рассматривала лица, одно за другим, потом остановилась перед портретом девушки безмятежной красоты с прямыми каштановыми волосами на прямой пробор и крестиком на шее. Девушка могла бы быть близнецом Делии – ее более юной, невинной, до блеска отмытой копией. Наверное, она порадовалась, когда ее на улице остановил симпатичный фотограф. Кому не захочется украсить свою комнату ее портретом, верно?

– Нахрен! Все это слишком ужасно, – взревела Делия, обеими руками срывая фотографии со стены. Она их комкала, швыряла на пол и хватала следующие. – На х… эту стену, на х… этот фильм.

Роджер продолжал снимать. Он не улыбался, но я чувствовала, как воздух комнаты стремительно электризуется. Роджер получал ровно то, чего хотел.

– А мой снимок есть у тебя в сумке? – спросила Делия. – Мою фотографию ты тоже приготовил?

Она ринулась к его рюкзаку и вывалила все содержимое на пол. Зарядное устройство, телефон, нечто вроде спортивных трусов, презерватив. Очень мило.

– Мы закончили на сегодня. Идем, Анна. Голова меня просто убивает. Мне как будто воткнули в лицо нож для колки льда. А на той стороне улицы я видела магазин с выпивкой. Роджер, пойдем, купишь мне самое крепкое бухло. Самое крепкое из того, что у них там есть. Я накачаюсь до полного невменоса, как на студенческой пьянке, и не смейте после этого меня трогать. Ясно?

– Конечно, – ответил он.

Делия повалилась на кровать, закрыла глаза и начала растирать кожу вокруг носа. Я хотела было предостеречь ее, что она рискует подцепить вшей, но мне не хотелось, чтобы эти слова стали последними в моей жизни.

– Теперь можем идти. – Роджер запаковал камеру и открыл нам дверь.

– Который час?

– Четыре, – ответила я.

– Декс приедет в семь.

– Декс, – сказал Роджер.

– Да, Декс, – повторила я. – Д-Е-К-С. Это его имя, а не матерное слово, понимаешь?

– Я вообще молчу. – Сколько бы он ни огреб от Делии, со мной Роджер не собирался отказываться от своего обычного самодовольного тона.

– Если я уберусь в дрова, объясняться будешь ты, Анна.

– Ладно.

Однако объяснить поведение Делии я не смогла бы ни себе самой, ни кому-нибудь другому. Декс слал эсэмэски даже мне, чтобы спросить о самочувствии Делии. Потом он мне позвонил. Я объяснила, что у нее жутко разбито лицо и она не хочет ему показываться в таком виде. Декс сказал, что это бред, и я с ним согласилась, но человек, чье мнение было определяющим, вообще больше не имел никакого мнения.

Мы вернулись в машину, повернули на другую сторону улицы и остановились у магазина с алкоголем. Я осталась в салоне с Делией, стонавшей, как раненый зверь.

– Зачем он выбросил таблетки в окно? Я умру от боли. Умру.

Она говорила почти не разжимая рта, потому что, когда она шевелила губами, боль усиливалась. Роджер вернулся с бутылкой водки в коричневом бумажном пакете, а мне на заднее сиденье передал банку апельсиновой содовой. Делия открыла бутылку и начала пить из горлышка прямо там, на переднем сиденье машины. Бродяга, сидевший у дверей магазина, показал на нее и поднял оба больших пальца вверх. Делия, не прекращая пить, свободной рукой тоже показала ему большой палец. Прямая противоположность тому, как во всех остальных частях света рекомендуют проводить дни своей жизни.

– Как ты думаешь, сколько я могу выпить, чтобы не оказаться потом в больнице?

– Не знаю, – сказала я. – Но я бы тормознула.

– Отличная идея, – подхватил Роджер. Он явно нервничал, но при этом имел на удивление довольный вид. Думаю, ему нравилась моя сестра без тормозов. Возможно, он преднамеренно подстроил, чтобы ей расквасили лицо; теперь же он боялся и врал, но ему страшно нравилось все это.

– Мы можем куда-нибудь поехать или так и будем торчать на парковке?

– Да, – сказал Роджер. – Конечно.