– Где мы снимаем сегодня? – наконец спросила Делия, но с такой безысходностью, с какой обращаются к тому, с кем только что разругались самым диким образом, но все равно вынуждены продолжать общаться каждый день. Мама так говорила с папой перед их окончательным расставанием. В отношениях у них тогда царил настоящий библейский апокалипсис, они ругались настолько яростно, что ни моя дверь, ни телевизор не могли заблокировать их крик. Но, стоило мне появиться в гостиной, мама могла взглянуть на папу и буднично спросить: «Что приготовить на обед?» Мертвым голосом человека, проигравшего войну. Как будто я глухая. Как будто они великолепные актеры, коими на деле они уж точно не являлись.
– В проявочной, – сказал Роджер.
– Хорошо. Может, в темноте лица не будет видно.
После этих слов Делия начала клевать носом и проспала всю дорогу до места назначения.
– Мне не удалось попасть в то самое помещение, – сказал мне Роджер, – но это рядом. Уильям Ричард Брэдфорд убил человек пятьдесят женщин. Кто знает, может и больше, точно неизвестно. А перед тем, как убивать, он их фотографировал. Обещал, что они станут моделями. Что он их прославит.
Кого-то мне это напоминало, но я помалкивала.
– Он срезал у них татуировки, так что жертв сочли, как вы там это называете, Джейн Доувз?
– Джейн Доу, – поправила я.
– У него на стенах висели фотографии пятидесяти с лишним женщин.
– Так это не настоящая проявочная?
– Нет, – ответил он. – У моих друзей есть другое помещение. Как думаешь, Делия?.. – Он не закончил вопрос.
Я пожала плечами. Ни он, ни я понятия не имели, в каком состоянии проснется Делия.
– Боже мой, – наконец простонала она, доставая из сумки пузырек с таблетками. – Что такое, черт побери, я принимаю? Мне кажется, что с меня слезает кожа. Эти обезболивающие хуже самой боли. – Она передала бутылочку Роджеру.
– Перкосет, – прочитал он.
– Выкинь его в окно.
Роджер опустил стекло и вышвырнул лекарство.
– Эй ты, говнюк, я же не в буквальном смысле!
– Что? – вскинулся Роджер. – Никогда не понимаю, как тебе угодить.
– Для начала перестань платить людям, чтобы меня ограбили и изуродовали мне лицо. Анна, у тебя есть что-нибудь от боли?
– Нет, – сказала я коротко, старалась не попасть ей под горячую руку. У сестры явно было не в порядке с головой.
– Вот мы и приехали, – объявил Роджер, въезжая на парковку возле обветшалого жилого дома.
Делия не хотела выходить из машины:
– Откуда мне знать, что ты не заплатил кому-нибудь, чтобы меня зарезали?
– Прошу тебя, – уговаривал Роджер. – Я тебе обещаю. Ты будешь красивая. Этот фильм будет красивый. Теперь картина сложилась, прошлой ночью ко мне пришло понимание. Как будто Бог ответил на мои молитвы. Этот фильм станет моей просьбой о прощении.
Мне было наплевать, сколько именно отморозков может ошиваться около этого дома и кто они, и я вылезла из машины. Я видела сквозь стекло, как Роджер и сестра ругаются, и даже немое кино об их отношениях навевало тоску.
– То есть к понедельнику ты дашь мне полностью готовый сценарий, – сказала Делия, совершая эффектный драматичный выход из машины.
– Пока не закончу, ничем другим не буду заниматься.
– Окей, – сказала она. – Захочешь в тубзик, позвони мне и отпросись.
– Я тебя очень прошу, давай начнем снимать? – Роджер понизил голос, словно уговаривая бешеную собаку вернуться в клетку.
Длинное и узкое здание выглядело как более густонаселенная реинкарнация мотеля Бейтса. В каждой стене здесь наверняка скрывались глазки́ для подглядывания, а в каждом углу – камеры наблюдения. Роджер отпер дверь. Внутри оказалось еще хуже. На кровати – покрывало из семидесятых (тогда его, судя по всему, и стирали в последний раз); дохлый таракан на полу; за стеной грохочет музыка.
– А ты можешь снимать в таком шуме? – спросила я.
– Звук – позже, – ответил Роджер. – Я все еще собираю образы.
Я бы не смогла сказать, что хуже: кондовая тупость «Чипов на палубе!» или вымороченная тупость процесса сбора образов Роджером. Но я знала, от чего меня сильнее ломает. Намного сильнее. Вот бы у меня с собой был розовый пенис Мизинчик с «Чипов» – я бы его спрятала в этой комнате. Или вместо рожек держала над головой Роджера, когда он будет снимать мою сестру.
– Что тут смешного?
– Ничего.
– Подождите пару минут, – сказал Роджер и открыл рюкзак.
Он вытащил стопку фотографий 15 × 20: женщины, в основном красивые, сплошь молодые. Некоторые снимки напоминали кадры для выпускного альбома, другие – портреты крупным планом, третьи – любительское порно. Роджер начал приклеивать карточки на стены, быстро и, похоже, в произвольном порядке.
– Женщины… он их фотографировал, перед тем как убить. Я нашел фотографии некоторых, но не всех. Теперь среди них есть несколько девочек Мэнсона. А кое-какие я вырезал из журналов. Думаю, лучше обойтись без документальной точности.
– Здесь есть зеркало?
– В ванной, – сказал Роджер.
– Пойду приведу в порядок лицо, – сообщила Делия. – То, что от него осталось.
