Если бы цель была стандартной, то единственным фактором, вносившим неопределенность в процесс перехвата были бы ложные цели, и виртуальный пуск скорее всего был бы призван проверить какой-то отдельно взятый радар, сравнив его целеуказание с полноценным целеуказанием от группы, в которую проверяемая локационная станция также могла бы входить.
Так, в частности недавно тестировали AEX AMANDA, неизменно потрясавшую своими результатами.
Сейчас же все радары были повергнуты в замешательство. Причиной тому было плазменное, вернее сказать ионное облако, которое оказалось удерживаемым магнитным полем облаком ионов натрия — об этом успел сообщить AI.
К счастью, оптическим системам все же удалось локализовать объект — область сильного излучения находилась лишь впереди ионного облака, взаимодействовавшего с атмосферой и разогревавшегося.
Судя по всему, ионное облако каким-то образом защищало сам аппарат от воздействия атмосферы. Еще точность радиолокационного позиционирования составляла несколько сотен метров, что никуда не годилось — за такое шаттлу так же следовало благодарить этот свой кокон.
Тем не менее, размытие локализации все же позволяло направить ракеты в окрестности точки сближения с последующей корректировкой по оптическому наведению.
Полоса экстраполяционной траектории никак не сужалась в линейный трек, а в какой-то момент снова стала расширяться — шаттл, очевидно, совершал очередной маневр.
Первая ракета пришла в постоянно бегавшую по координатной сетке точку встречи с ошибкой в три тысячи пятьсот метров — это никуда не годилось даже для ядерной боевой части. Вернее сказать, шаттл такая размашисто недосблизившаяся ядерная боевая часть может и повредила бы, но атакующую баллистическую боеголовку точно нет.
Промах обуславливался не столько ионным облаком, сколько постоянным маневрированием шаттла. На таких скоростях смена вектора на считанные градусы довольно быстро конвертировалась в километры и десятки километров.
Сама ракета перед пуском была запрограммирована на то, что ее боевой заряд, конвенциональный боевой заряд, не должен был сработать в момент перехвата и самоликвидировал бы противоракету в сотне километров после прохода вблизи цели. Так и произошло.
Вторая ракета показала еще более «впечатляющий» результат — пять тысяч шестьсот метров. Впрочем, учитывая то, что шаттл был испытывавшейся новой системой, все, напротив, было очень неплохо.
Виртуальные пуски показали разброс от двухсот пятидесяти метров до восьми с половиной километров. При этом та ракета, которая взорвала свою боевую часть в двухстах пятидесяти метрах, взорвалась крайне неудачно — в стороне от трека, а в таком случае сокращение дистанции хоть до пятидесяти метров ничего не меняло — осколки конвенционального заряда летели куда медленнее цели и их нужно было рассеивать, находясь довольно точно на траектории, пусть и на несколько превышающей четверть километра дальности. Впрочем, к ядерным зарядам такие придирки были неприменимы.
Две «физические» ракеты оказались куда слабее общей усредненной виртуальной. Можно было предположить, что шаттл уже был не один раз обстрелян физически, иначе откуда бы взялись опорные данные для моделей.
Соответственно, и две запущенные ракеты не были потрачены впустую и теперь также предоставляли свое уточнение для новых опорных данных.
— Это было круто, господа, — медленно изрек Рамхерст, — у Оппенгеймера теперь будет отличная игрушка.
— Ну вот, а ты был против Оппенгеймера, — довольно ответил Бивердейл.
— А я и сейчас против, — ответил Рамхерст, — но вот эта штука просто прекрасно летает. С этим, я думаю, никто не поспорит.
К удивлению Завирдяева, попытки «чинков» перехватить корабль хоть и имели место, но очень не дотягивали до того, что ожидалось в рамках плана. Это могло указывать на какое-никакое движение в сторону мирного урегулирования, которое инициировал он, Завирдяев и его шаттл!
Другой менее человеколюбивой причиной могло оказаться то, что «чинки» были не прочь полюбоваться тем, как их противник обратит в руины одну из своих столиц. Вообще для реального удара по уже получившему свой «пробник» Лондону предстояло выскочить на высоту более полутора сотен километров и выключить ионный экран. Все же шаттл не являлся оружием абсолютного превосходства и не был в состоянии запускать боеприпасы с включенным экраном.
По крайней мере, те боеприпасы, что были в «револьвере». Возможно дело было лишь в их конструкции, являвших собой всего-навсего стандартные конические боеголовки с какими-то в спешке подобранными маневровыми блоками.
Невесомость теперь была довольно своеобразная — она в целом никуда не делась, но постоянные маневры то и дело гоняли по кабине незаметно появившуюся мелочь — бумаги, мини-пакеты из-под еды и салфетки.