Вообще что касалось жителей, так сказать, внешнего мира — России, Европы и Америки с Австралией, то наблюдать их повседневные реакции на разные новшества Завирдяеву давно не приходилось. Во-первых серьезных новшеств давно уже не было, во-вторых AI видеосервисов осуществляли какую-никакую цензуру, в частности ограничивая распространение видеозаписей работы новых вооружений.
Внезапно эти ограничения были ослаблены или попросту не справились с потоком материалов. Сейчас шоу в небе наложилось на политическое потрясение глобального масштаба. Вот и результат — SSSF действительно так или иначе стал выходить за свои территориальные рамки, в данном случае обнаруживая такое же поведение граждан по всему континенту.
Шаттл продолжал удаляться от Земли, говоря более вульгарно, набирал высоту. Удаляться ему предстояло более суток. К радарам, уже облучавшим шаттл прибавлялись все новые и новые, однако досягаемость корабля напротив снижалась и снижалась.
Где-то здесь, в околоземном пространстве, летали обычные V-шаттлы, охотившиеся за спутниками, но это была очень медлительная война, очень размеренный прецизионный процесс. Еще на первом витке Завирдяев заметил слабую вспышку, полыхнувшую где-то в глубинах черного неба — это были бои той «высокой войны» — какой-то спутник был испарен устройством мощностью менее килотонны.
Предстояло поспать, а этого Завирдяев в невесомости еще не делал. Впрочем, по заверениям готовивших его специалистов, готовивших еще тогда, до стирания памяти, в этом не было ничего особенного. В любом случае, спать еще не хотелось да и рано было, а высвободившееся время следовало как-то провести с умом. Просмотр теленовостей хоть и был довольно увлекательным делом, но сейчас, по горячим следам, теленовости не давали ничего кроме эмоционального заряда — в таких случаях время, пусть и выраженное в сутках-двоих, заметно расставляет все интерпретации по местам и медиа уже не несут столько противоречащей самой себе фееричной чепухи.
Завирдяев направил взор в одно из боковых окон, в котором, как и в других не было ничего кроме черноты с рассыпанными по ней звездами, с одной стороны таких однообразными, но с другой среди них не было двух одинаковых, хотя бы по яркости. Завирдяев принялся разглядывать рассыпанный по черноте узор и почувствовал какое-то умиротворение.
— Правильно, правильно, на звездочки полезно посмотреть. Не пренебрегали бы люди этим, так, глядишь, и глупостей бы меньше делали, — послышался такой знакомый голос.
— Завирдяев машинально потянулся к голове, желая ощупать аудиосистему шлемофона, но не успела рука коснуться головы, как пришло осознание того, что голос шел не оттуда.
Конечно, разработчикам ничего не стоило обустроить еще одну громкоговорящую аудиосистему в самой кабине, помимо той, через которую из приборной панели вещал AI, но к чему такие сюрпризы? Хотя эти чертовы умники, выучившиеся в своих Массачусетских Институтах любят такие штучки и шуточки. Завирдяев повернул голову направо, желая разглядеть, где там они обустроили колонку, и вздрогнул от неожиданности. В кабине, около второго сиденья, очевидно, только просунувшись из люка, парила Халдорис Ландскрихт, непонятно как здесь оказавшаяся.
Завирдяев вдохнул, выдохнул, потом медленно моргнул. Для галлюцинации она была слишком реалистична — те бывают слишком изменчивы, хотя кто в эти моменты это осознает?
Второй вариант, который промелькнул в голове следом состоял в том, что Ландскрихт, все эти годы находившаяся «на прямой видимости» с ним, Завирдяевым, была таким же агентом, или не совсем таким же, но агентом. Логика в этом была — вот и человек, присматривавший за ним все это время. Хотя слишком громоздкая схема.
Тогда выходило, что все это время она знала о полете. Но тогда чем она так превосходит его, Завирдяева, что с ее памятью никто ничего не проделывал? Как она перенесла взлет и перегрузки, если он, Завирдяев, лежа в специальном кресле чуть не обосрался? Где она была, вернее сказать, пряталась все это время? Мысли проносились в голове быстро, за это время Ландскрихт лишь успела подтянуться к своему креслу.
И вообще зачем она здесь нужна? Вообще планировалось, что весь полет со всей его политикой будет осуществлен одним человеком, им, Завирдяевым, а тут…
— Ты здесь откуда? — неожиданно злобно, неожиданно для самого себя, прохрипел он.
— Уже на «ты» что ли? — Как-то неподобающе непринужденно ответила Ландскрихт по-русски.
— Мы на борту шаттла, я прошел два витка и был атакован MDS, было еще много чего интересного, поэтому оставим хорошие манеры… Как вы все это время… Я в своем кресле очень сильно напрягся, а вы где были? И вообще вам следует последовательно рассказать, как так вышло, что вы здесь.
— Расскажу, и, как вы говорите, последовательно, — проговорила Ландскрихт, возясь с ремнями.
Никакого скафандра на ней не было, словно она только что была там, на Земле, в Суперфедеранте, в общем дома, хотя каждый раз, когда язык или мысль порывались называть то недоразумение домом, Завирдяев неизменно себя одергивал.