Все пояса, их ряды, были связаны в конструкцию прямоугольных очертаний, и являвшуюся тем самым бетонным сооружением, заглубленным по самую кровлю в землю. В самом этом сооружении имелся ряд технических помещений, но во время боевой готовности персонал оттуда эвакуировался.
Командный пункт находился в полукилометре от пускового комплекса и находился он также в пределах огороженной территории площадью в тысяча сто акров. Командный пункт также был укрыт — находился он на глубине двадцати метров и был связан с пусковым комплексом туннелем.
Одни из выходов командного пункта вел прямо на подземную же автостоянку, с которой можно было уехать прочь с площадки в жилой городок, расположенный в пяти километрах от пусковой позиции.
В городке располагались как жилища офицеров терминала, так казармы для подразделений, отвечавших за охрану объекта. На FFX-75 это был взвод морской пехоты США.
Если бы вздумалось проехать по проложенной к терминалу дороге еще три мили, то есть те же пять километров, то можно было бы оказаться в типичном российском поселке, так называемом совхозе, жившем обычной жизнью поселка LBSF.
Площадь, отводившаяся под терминал не являла собой просто обнесенную забором территорию. Под землей была проложена целая сеть как силовых кабелей, так и линий передачи данных, преимущественно оптоволоконных.
На специально оборудованных площадках можно было разместить пусковые установки ПВО, хоть те же «Персевали» и подключить их к оборудованным у площадок портам энергопитания и передачи данных.
Таким образом, установки ПВО могли получать целеуказание от сколь угодно удаленных и разнотипных радаров, хоть с включенного в интерлинк развернутого за соседним лесом радара самого «Персеваля», хоть с AEX AMANDA, теоретически способного вести и воздушные цели. Ко всему прочему, в последние годы терминалы стали комплектовать мачтовыми радарами ПВО — это заметно снижало уровень угрозы от атаки крылатыми ракетами.
Предполагаемая траектория объекта, проходившая к югу от SSSF, в двухстах километрах от южной «Аманды», отображалась в виде полупрозрачной желтой полосы шириной около трехсот километров — точная траектория маневрирующего объекта определена быть не могла.
Полоса медленно, но верно сужалась. Наконец, когда шаттл вышел из-за радиогоризонта, полоса сузилась до ширины в семьдесят километров. Центральная линия полосы сдрейфовала к югу и теперь ее удаление от суперрадара было не двести а двести пятьдесят километров.
Бивердейл тем временем выбрал конфигурационные параметры двух физических пусков, приказав AI определить две различные точки сближения, одну встречно-упреждающую, другую догонно-упреждающую.
Интервал между двумя предполагаемыми попаданиями был выбран в сто пятнадцать секунд, а дальности составили семьсот семьдесят и тысяча сто восемьдесят пять километров — для sys.520 это была «зеленая зона», в которой энергетика ракеты могла быть реализована наиболее оптимально.
Говоря простым языком, точки встречи расположились не на границе максимальной дальности, но и не в ближнем радиусе, где перехват происходит «впопыхах» и цель проносится у самого носа только набирающей максимальную скорость ракеты, отчего та вынуждена особенно бешено маневрировать. Как иногда особенно красочно выражались, дрифтовать, хотя, конечно, таких разбросов полетного вектора и оси ракеты там и близко не было.
При этом совершенно сознательно были выбраны принципиально разные сценарии сближения и та ракета, которой предстояло догонять должна была быть выпущена раньше той, что летела навстречу.
Коридор тем временем чуть расширился — это было никак нетипично для привычного шаттла военных лет, пусть и маневрирующего, но это было характерно для P-шаттла. AI терминала, как и AI операционного центра «Аманды» так его и идентифицировали. Были еще недавно поставленные на вооружение AEX mod.118, они имели гиперзвуковые аэродинамические плоскости, но ресурс своего «планера» эти шаттлы, похожие на изощренно сделанный наконечник копья, расходовали бережливо, задействовав аэродинамику только при сходе с орбиты и заходе на посадочную траекторию — все-таки защитные материалы были восприимчивы к гиперзвуковому «супер-аэродинамическому» стрессу.
Рамхерст тем временем раскидал шесть десятков точек перехвата, относившихся к виртуальным пускам. Все шестьдесят четыре точки он конечно не размещал — это сделал AI. Рамхерст лишь скорректировал диапазон дальностей по своему усмотрению.
Наконец появилась картинка с оптической станции, располагавшейся как и один из лазеров «Аманды» в горах с нетипично легко выговариваемым названием Алтай.
Зрелище нимало удивило всех троих — смутно различимый за атмосферным размытием даже для сорока пяти дюймового телескопа, объект был вдобавок окутан плотным светящимся плазменным образованием, явно структурированным каким-то магнитным полем. Силовые линии последнего, будучи очерченными неоднородностями плазмы отчетливо просматривались.