Далее, сообразив не тратить драгоценные секунды, Завирдяев просто обратился к бортовому компьютеру, приказав заблокировать шлюз, пояснив это тем, что работа шлюза может угрожать жизни второго члена экипажа — AI должен был отнестись к такому более чем серьезно.
К удивлению Завирдяева, компьютер ответил, что теперь приоритет в управлении кораблем перешел к Халдорис Ландскрихт — искусственный интеллект уже знал, как ее зовут.
— Судя по всему, это очень ненадолго, — с бессильной злобой и досадой подумал Завирдяев, но промолчал.
Он развернулся всем корпусом и направился к шлюзу.
Летя к злополучному узлу, Завирдяев успел как следует обложить матом AI, но никакого влияния это не оказало.
Наконец, он добрался до шлюзового узла, по краям которого были обустроены перила, позволявшиеся надежно в этот узел вцепиться. Давление в переходной камере неуклонно падало и вскоре уже составляло всего лишь чуть более двадцати килопаскалей — на вершине Эвереста оно почти в полтора раза больше.
Подтянувшись к небольшому, дюймов двадцать в диагонали окошку Завирдяев увидел Ландскрихт, беззаботно плававшую в крохотном пространстве шлюза. Та, словно почувствовав его взгляд, обернулась и помахала рукой. Губы у нее были уже синие. Вокруг внешней двери замигали красные и белые огни.
— Вот и все, подумал Завирдяев, — надо же было так глупо все для себя закончить.
Что бы на это сказала та Ландскрихт, которую он знал там, на Земле. Глупостью она не отличалась, наоборот, своего не упускала… на душе стало как-то грустно.
Ландскрихт никогда не была ему, Завирдяеву, близким человеком, но все же… он в очередной раз изложил AI свои опасения чистейшим английским языком добротного официального документа. Все так же это было безрезультатно. После он без особой надежды отматерил AI. Сначала по-английски, затем по-русски.
Давление упало до пятидесяти килопаскалей. Ландскрихт к этому времени отвернулась, но вроде бы еще самостоятельно двигала руками.
Завирдяев как-то присутствовал на вскрытии траншей, причем было это не один раз, но тут все происходило на глазах, причем медленно — это не выстрел и попадание пули.
Чем-то это навевало картины из виданных когда-то документалок про кровожадный двадцатый век… только там был газ. К тому же Завирдяев, хоть и наблюдал сейчас снаружи, но он-то, напротив, хотел бы все исправить…
Вот дверь подалась и показалась зияющая щель в черноту. Потом она, дверь, стала открываться все энергичнее — все это проделывал электропривод, наученный открывать люк одновременно быстро, энергично но и без стартовых и остановочных рывков.
И тут Ландскрихт в очередной раз обернулась. Завирдяев аж вздрогнул всем телом, от чего едва не отцепился от узла. Губы у Ландскрихт теперь были совершенно черными, но лицо было совсем не безжизненное. Она даже улыбнулась, потом изобразила что-то вроде смеха, подлетела к окну, выдохнула и вывела пальцем OK, причем так, чтобы Завирдяеву виделось не в зеркальном, а в правильном отображении. Иней, впрочем, тут же испарился.
— А ведь правда, она неубиваемая, — пронеслась в голове мысль. — Сколько времени человек может прожить в безвоздушном пространстве? Вроде с полминуты, потом весь кислород улетучивается. Еще легким крышка…
Ландскрихт тем временем подтянулась к внешнему люку-двери, в проеме которого маячил краешек Земли. Потом она словно уселась проеме люка, хотя в невесомости все это можно было описывать довольно условно. В общем она зафиксировалась в углу проема и свесила одну ногу… Вниз… Ну если считать, что, низ был там, где сопла главного двигателя, то тогда вниз.
Снова она оглянулась на Завирдяева и мотнула головой в сторону Земли. Потом она помахала туда, Земле, рукой. Завирдяев следил за происходящим молча. Промелькнула мысль, что не помешало бы подтянуть камеру и хоть что-то да заснять, но он решил не отрываться и проследить за происходившим непрерывно.
Наконец, спустя несколько минут после открывания внешнего люка Ландскрихт наигралась. Был в этом и свой смысл — было предоставлено неопровержимое доказательство того что она, Ландскрихт действительно может то, что не может никто из нормальных людей.
Внешний люк закрылся. Указатель давления в шлюзе пополз вверх. Наконец, через несколько минут ожидания, давление выровнялось и теперь замигали огни на люке в кабину — это были лишь белые огни, без красного.
Люк двинулся и стал распахиваться. Ландскрихт как ни в чем ни бывало выплыла из шлюзового пространства в кабину, глядя в сторону ошеломленного Завирдяева.
Еще она жестом показала что-то, вроде бы чтобы Завирдяев откинул забрало, однако тут неожиданно проявил себя AI, запретивший нарушать герметизацию скафандра пока не закроется внутренний люк шлюза.
Наконец, стало можно. Завирдяев поднял стекло и вдохнул воздух кабины. Ландскрихт зависла в чудном положении, словно встала в полный рост ухватившись ногами за спинку своего кресла, которое, в отличие от Завирдяевского, было приведено в сидячее положение.
— Ну что, теперь вы более серьезно относитесь к моим словам?