— Я здесь, на борту, оказалась довольно необычным способом, не так как вы, — начала Ландскрихт, доставая из сумки, которая, как только сейчас заметил Завирдяев, была при ней, портативный компьютер.
Вроде бы этот компьютер был малоразмерным военным ноутбуком, из тех, которые инсталлируются в боевую машину, например как носитель интерлинк-аккаунта. Такие невзрачны и редко задействуют свой собственный простенький дисплей для работы с человеком.
— И сразу, на всякий случай, скажу, что я не ваша галлюцинация, — она потянулась к Завирдяеву и бесцеремонно подергала его за рукав. — Вы ведь наверно, как и любой нормальный человек, пересмотрели кучу фильмов, где космический монстр проникает в космический же корабль… Ну все вот это…
— Ну пересмотрел, хотя не мой жанр, — ответил Завирдяев.
— Ну вот, я тоже такое чудовище, — она подняла обе руки на уровень головы и пошевелила пальцами. — Я это чудовище. Здорово, да?
— Мадам, успокойтесь, когда до меня дошло, когда скрытая память разблокировалась, первые несколько минут я тоже сам не свой был. Вам будет легче, я с вами. О чем они только думали, могли бы меня нормально проинформировать. — Завирдяев довольно недвусмысленно изобразил некоторое раздражение по отношению к организаторам. — А вообще забавно, сидим тут в этой жестянке и друг друга убеждаем, что голова все еще на месте, вы меня, что вы не галлюцинация, я делюсь с вами опытом того, как приходить в себя после разблокирования памяти.
Ландскрихт тем временем прилаживала компьютер, то и дело дружелюбно поглядывая на Завирдяева и кивая.
Однако за то время, пока он произносил свою умиротворяющую речь, он начал ощущать, как, словно из-за спины, подкрадывается тот давно забытый страх. Необъяснимый, иррациональный, как во сне, да и смешно сказать, в детстве.
Можно испытывать страх, когда прячешься в проеме стены от банды ополченцев СФС, или КАНАР… да хоть германской солдатни — это одно. Все это угрожает вполне известными неприятностями. Известными и хорошо понятными.
Еще можно испытывать страх от встречи со змеями да хоть с сороконожками — тут каждый человек кто во что горазд, но и тут есть логика — страхи все эти вшиты в генетическую память самой природой и сообщают примату, даже научившемуся, в отличие от менее способных родственников, убивать себе подобных с помощью металла и огня о том, что змея может смертельно укусить а если сожрать сороконожку, точнее какую-нибудь сколопендру, то можно потом слечь не встать.
А есть еще иррациональные страхи, которые мечтает освоить каждый кинодел — это когда стоишь в ночном поле и просто боишься воя ветра, хотя прекрасно понимаешь, что никто и ничего тебе не угрожает. Или точно так же боишься непонятно чего, проснувшись посреди ночи и пряча голову под одеяло. И ноги, чтобы нечто не увидело, как они торчат из укрытия. Хрень полнейшая, но отчего-то сейчас Завирдяеву, когда он глядел на знакомое лицо и несуразно развивавшиеся в невесомости черные волосы, вспомнилось именно это.
Ландскрихт же в какой-то момент снова потянулась к Завирдяеву и обхватила своей рукой его кисть, защищенную перчаткой.
— Кораблем вручную управляли? — деловито осведомилась она.
Вручную Завирдяев не управлял.
Еще он обратил внимание на то, что у ней никаких перчаток не было. Иррациональный страх, который скорее всего и не собирался по-настоящему овладевать Завирдяевым, а возник по причине, нестандартной нейронной активности куда-то улетучился.
— Так вот, Мадам, — продолжил уже развеявший непонятные чувства Завирдяев, — мне все же очень трудно представить, как вы перенесли взлет. Знаете, я чуть не…чуть вырубился. В общем, в моем случае нелегко это переносится.
— Я же не просто так говорю про космическое чудовище, — ответила Ландскрихт. — Вы думаете, это фигура речи? Шутка? Сейчас покажу. С этими словами она оглянулась назад, где располагался шлюз.
После она оттолкнулась ногами и поплыла прочь от кресла. Ремни, которые она распутывала, она так и не пристегнула.
Ухватившись за поручень, она потянулась к панели, располагавшейся у прямоугольной со скругленными углами двери. Явно со знанием дела она принялась набирать что-то на панели и вскоре раздался предупредительный звуковой сигнал. AI сообщил о готовности открытия шлюза.
— Ты что творишь? — прокричал Завирдяев, торопливо опуская забрало шлема.
Потом он начал отстегивать ремни. Когда ему оставалось лишь расцепить кабель, соединявший скафандр с кораблем, Ландскрихт уже вплывала в открывшуюся дверь.
На какое-то мгновение Завирдяев впился взглядом в приборную панель, отыскивая меню, касавшееся работы шлюза.
Дверь шлюза к тому времени уже закрывалась. Сунуть туда что-нибудь, хотя бы руку? Неизвестно, как эта хрень сработает, может быть заклинит, потом не закроется и разгерметизирует корабль и что тогда? Еще и руку покалечит. Вспомнилась старая присказка «учи матчасть». Дверь закрылась.