— Так тоже бывает, я про приземление корабля. Правда, в открытую нападают только в ваших фильмах. Да и вскрытую проникают тоже очень редко. Открытая агрессия технически сложно реализуема, да и смысла нет. Вообще люди много где обитают. Именно люди. Все эти процессы миграций, они так растянуты во времени что… Никакой централизации в этом нет и быть не может и не будет. Семена растений же в своем процессе рассеивания не управляются едиными директивами. Вот и люди так же.
— О чем вы говорите?
— Ну смысл сказанного вам понятен?
— Понятен. Только ерунда какая-то. А вы тогда откуда, с какой планеты? С какой звезды, звездной системы? — поправлял себя на ходу Завирдяев, пытаясь придать фразам болел научный характер.
— Так вот, — начала свой ответ она, — Вы когда-нибудь слышали такую довольно поэтичную версию о том, что планеты могут быть разумны, звезды тоже…
— Здрастье, приехали, — подумал Завирдяев, хотя время от времени приходилось такое слышать. Как сюжет сказки может и красиво.
— Ну слышал.
— Я вас могу разочаровать. Планеты состоят из твердого вещества, ну кроме газовых, хотя там внутри тоже все очень твердое. Звезды это… ну вы знаете…
— Конечно, Мадам, — хохотнул Завирдяев.
— Это да. А какие еще есть объекты? Я вам не буду экзамен устраивать, просто скажу что еще есть черные дыры.
— А с ним что?
— Ну вот, это я.
— Вы — это черная дыра что ли? — Переспросил Завирдяев сохраняя прежний веселый тон.
— Вы не верите, это понятно. Правда, это очень общее… Общее описание.
— Мы с вами сейчас наверно просто говорим о разных вещах, — ответил Завирдяев, предчувствуя, что предстоит определенное разбирательство с игрой слов в частности, — Я понимаю черные дыры, как астрономические объекты, слабо изученные, искривляющие пространство. Они сопоставимы по массе со звездами и еще имеют гравитацию, такую, что даже свет не вылетит. Еще их наблюдали, по крайней мере, этим занимались до Войны, и фотографировали. Они темные такие, а вокруг диск. Вы про эти? Все правильно?
— Да, все правильно, про эти.
— А как тогда?
— Что как? Про разумные планеты и звезды вы можете представить, а тут нет?
— Но вы же не притягиваете к себе все вокруг?
— Я же говорю, есть ряд оговорок. Сам объект — это как бы основа. Жизнь внутри, она может выбираться и наружу, тут уже ваша физика не во всем права, по крайней мере не стоит смотреть на это так категорично. Хотя и согласно физике кое-что вылетает. Вобщем, черная дыра — это скала, а на скале растет дерево. Дерево это уже жизнь. Так понятнее?
— Вы сейчас так рассказываете, будто сами толком не знаете.
— А я и не знаю.
— У Завирдяева промелькнула мысль, что она просто несет бред, потому что процесс разблокирования памяти прошел неудачно, но тут же он вспомнил про шлюз и сохранил прежнее вопросительное выражение лица.
— А как это так? Вы не знаете и рассказываете?
— А вот так. Вы вот человек образованный? Так ведь?
— Ну да.
— Про анатомию своего тела можете мне рассказать? Я-то, кстати в вашей разбираюсь немного.
— Я не врач, не медик.
— Ну так и меня на медика по своей… по своей медицине никто не учил — некому.
— А другие черные дыры? — спросил Завирдяев, чувствуя что разговор скатывается в абсурд.
— А мы, образно выражаясь, на разных языках говорим. И вообще редко общаемся. В основном через подсознание. Знаете же что это такое? К тому же… почему у вас не три диплома?
— Ну потому что… — Начал Завирдяев и задумался.
— Ну и у меня тоже «потому что».
— Здорово-то как.
— Вы, люди, меня всему и научили. А то, что вы сейчас видите перед собой, то есть меня — это я и есть, но не полностью, а как такая голограмма… как бы слова-то подобрать. Когда человек рукой кормит птенцов, они думают, что рука — это птица. Смотрели «National Geographic»? Ну и тут то же самое.
— А что же вы не остановите Войну тогда? У вас ведь суперсила наверняка? — спросил Завирдяев, чувствуя, как в его речи все отчетливее проявляется беззаботность — чудовище из космоса хоть и смогло пробыть в открытом безвоздушном пространстве, но оказалось каким-то незадачливым.
Впрочем, и прежняя Ландскрихт несмотря на все свои понты была такой. Это же Норвегия.
«Да это же она, прежняя Ландскрихт и есть, только как-то, пока непонятно как, показала трюк с шлюзом, а потом взбрендила. Завирдяев, относись к этому попроще!» — подумал он про себя.
— Да, у меня вполне есть то, что вы можете назвать суперсилой, хотя это такая пошлятина. Вы и сами знаете. Но кое-что я умею. На корабле-то я не с самого начала.
— А ведь правда, это объяснение, — пронеслась мысль в голове Завирдяева.
— Вы что, телепортировались что ли?
— Называйте это так. Раз уж придумали такое название, так и называйте.
— Так а что с Войной?
— Вы вот такой огромный по меркам микроорганизмов, а амебу можете на две части разрезать? А сшить?
— Был бы биологом тогда наверно смог бы. В лаборатории.
— Вот, начинается, был бы… А голыми руками можете? Ну вот и я не могу.
— Мы, значит, для вас амеба, микроорганизм?