Оба двинулись к проулку между смотревшими на центральную улицу домами.
— Лица людей, толпившихся на тротуаре, были какие-то не радостные даже, а светлые. Белобрысый все-таки не соврал, когда говорил, что люди здесь ведут себя по-другому. Как же мало надо, и чего на самом деле надо человеку, чтобы так вот преобразиться!
— Выезжают уже, прокатилось по толпе.
— Прекрасно, гражданские осведомленнее нас, — едва слышно проворчал Белобрысый.
— Какой-то мужик подхватил пацаненка лет пяти и усадил его себе на плечи. Шкет в свою очередь тянул за собой не то лямку не то ремень, за который он в конце концов вытянул из гущи толпы автоматическую винтовку М-16. Разумеется, игрушечную — она и размером была процентов шестьдесят-семьдесят от оригинала.
Такие делали здесь, может даже в самом городе. Выточенные из плотного дерева на CNC и как следует зачерненные, игрушки эти пользовались здесь неизменным спросом, в отличие от той же Европы, где детям было подавай танки да прочие машины.
— Молодой папаша! — громко обратился к стоявшему спиной мужику Белобрысый. — Алло! Игрушка у вас не в тему. Не знаете что ли?!
Мужик медленно и плавно развернулся. Наездник с недоумением уставился на ворчливого незнакомца.
— Не понятно еще? — гавкнул Белобрысый и выпятил вперед плечо с шевроном. Мужик, поначалу демонстрировавший энергию готового отстоять свою прихоть человека, опустил глаза и что-то пробормотал в толпу. К шкету тут же потянулась бабья рука и принялась вытаскивать из его хватки игрушку.
— Белобрысый же, вокруг которого уже успело образоваться некоторое разрежение, подошел к мужику и поднял голову к пацану.
— Не переживай! Вырастешь — у тебя вот такой будет, — он сделал резкое движение и послышалось, как рука ударила по металлу его автомата. — А пока лучше так посмотри. А еще лучше брось чем-нибудь.
После этих слов Белобрысый развернулся и Двинулся к Драговичу.
— Дай ему говно какое-нибудь, — послышался молодой голос из толпы.
— Сам ты говно, — ответил женский голос.
— Я имею ввиду чтобы он кинул чем-нибудь.
Детали дальнейшего разговора скрылись в сплошном шуме.
Через какое-то время, когда Драгович и Белобрысый уже выбрали себе место чтобы встать, к этому шуму толпы добавилось жужжание дрона.
— Едут! — произнес Белобрысый. — Слышишь? Дрон летит! Это он их сопровождает!
Где-то вдалеке катилась волна криков. Ненавидящих криков.
Люди достали свои «боеприпасы» и встали наизготовку. Дрон, несший целую оптическую станцию с кучей поблескивающих объективов пронесся мимо и ушел в сторону моста. Тут же из размазанного гула выплыл четкий рокот дизельного двигателя, вернее сказать нескольких.
Первый грузовик был бронемашиной, того же типа что возил команду «Гаги», но, разумеется, это был другой. На стекла этой и шедших за ней машин были установлены металлические жалюзи.
Следом на значительной дистанции не особо торопясь двигалась машина с открытым кузовом.
На кузове были укреплены металлические элементы-«дуги», на которые обычно натягивают брезент. Здесь же вместо брезента была крупноячеистая металлическая сетка, связанная в своеобразный тент, по все видимости, обычной проволокой.
Под колеса и в саму машину летела лавина всякой дряни.
Часть из летевшего в машину задержалась на верхней части клетки и, по всей видимости, капала вниз помойным дождем.
Капли эти падали на головы сидевших в два ряда или стоявших на коленях людей в одинаковых серых робах. Головы всех одинаково смотрели в пол. Поверх бортов торчали толстые какими-то образом закрепленные листы бронестекол или просто толстого оргстекла — это была просто удивительная щепетильность.
В следующей машине один из пленных дерзнул повернуть голову и оглядеть полным ненависти взглядом толпу. Пара бумажных пакетов с какой-то надо думать молочной тухлятиной тут же лопнули поблизости от того места, где он сидел.
Брызгам удалось достичь соседей смотревшего, но не его самого, хотя ему определенно досталось ранее — на всех одинаково капало сверху — эта вторая машина также успела насобирать на себя внушительное количество разнообразной шняги.
Третья машина со своими пассажирами ничем не отличалась от первой. Всего их было пять. Вместе с сопровождающими, шедшими вначале и в конце колонны — семь.
Толпа разочарованно выдохнула. В прежние времена количество таких машин, по словам Белобрысого, доходило до двух десятков, по десять человек в каждой.
Машины ползли к мосту, где на очищенной от толпы площадке, вернее сказать территории в целый квартал, находилась комиссия по обмену от СБСЕ. Еще там были подразделения группы разграничения и вообще много кто, включая даже репортеров со стороны КАНАР.
Сам обмен происходил таким образом, что обмениваемые с обоих сторон шли по мосту в сопровождении бойцов сил разграничения и СБСЕшников — никого из представителей той или оной стороны там, на мосту, не было.
Со стороны вокзала уже торопливо двигались уборочные машины. Шли они в несколько рядов, сгребая разбросанный по проезжей части мусор к обочине. Следом шла машина, собиравшая дрянь.