Харлингтон, первым вошедший в салон как и обычно производил впечатление общительного и открытого человека, хотя ничего особенного он и не произнес — тут и манера двигаться и мимика и все остальное — он это умел не хуже голливудского актера.
— Возможно, — подумал Джонсон, — За него следует проголосовать.
Дело тут было конечно не в каком-то обаянии сенатора а в самом предмете его турне. Джонсон разделял ту идею, что тылы по всем территориям Блока давно нужно приводить если не под одно начало то хотя бы пресечь бардак, который творился в ряде набивших оскомину мест — это и SSSF и Ирландия и штаты Восточного побережья.
Что касалось Сибири, то несмотря на свой неоднозначный бэкграунд, как и такую же неоднозначную предысторию России в целом, это как бы то ни было был белый регион.
Как SSSF, так и вся страна. Для Джонсона это был весомый фактор. Вполне возможно, через год, если ничего радикально не измениться, Джонсон проголосует именно за Харлингтона. Если уж турне принесет определенный результат то и подавно.
Когда все пассажиры расселись по своим местам, Джонсон направился ко входной двери. Сперва отошел рукав посадочного устройства. Потом Трезье, второй пилот, находившийся к тому времени в кабине, привел в действие электропривод, закрывший входную дверь с характерным роботизированным звуком.
Помимо электромеханики дверь блокировалась устройством, которое нужно было привести в действие вручную, чем Джонсон и занялся. Все-таки этот входной люк был куда более ответственным узлом, нежели дверь аэробуса — «Конкорд» был ближе к космическому кораблю нежели к лайнеру.
На блокировку двери у Джонсона ушло менее минуты. Пассажирский салон, по которому он сейчас пробирался к кабине, был всего лишь крохотным отсеком с двумя рядами кресел в общей сложности на полтора десятка пассажиров. Отсек этот скромно пристроился позади здоровенного топливного бака, коим по сути являлась вся передняя часть угловатого, словно вырубленного из металла наполовину лайнера наполовину шаттла.
Джонсон нарочито плавным движением закрыл дверь, отделявшую кабину от салона и направился к своему креслу.
Кабина «Конкорда» была выполнена как типичная «стеклянная» — перед каждым членом экипажа было по плоской панели, не только отображавшей приборную информацию но и служившей виртуальным лобовым стеклом. Еще были две небольшие панели по бокам каждого кресла — они имитировали боковые окна, словно это было остекление в обе стороны, и было оно у каждого пилота.
Из всего реального остекления были лишь те небольшие окна в верхней части, в которые сейчас просматривалась нижняя поверхность носителя. Осуществлению полета эти верхние окна не способствовали практически никак, да и пассажирам позволяли видеть лишь как изменяется цвет неба — от дневного к черному и наоборот. Сейчас впрочем и вовсе была ночь.
Помимо двоих пилотов на борту имелся AI, вполне способный провести весь цикл полета и справиться даже с экстренной посадкой. Экстренной называли такую посадку, при которой по каким-либо причинам посадочный носитель не смог бы захватить «Конкорд» и кораблю пришлось бы, используя два своих «рудиментарных» ТРД и соответствующий запас топлива самостоятельно выполнять приземление на аэродром.
Несмотря на совершенный AI, статус пассажиров, да и суборбитального рейса как такового, предусматривал контроль со стороны аж двоих пилотов.
Через пять минут после того, как дверь была заблокирована, носитель тронулся с места и направился ко взлетной полосе. Это был обычный двухфюзеляжный SAF-740, из тех, что массово использовали для запусков гиперзвуковых дронов, по сути, уменьшенных версий той концепции, по которой был построен «Конкорд». Тех бомбардировщиков носитель мог за один раз поднять до четырех.
В случае «Конкорда» применялось специальное стыковочно-пусковое устройство, которое как отпускало корабль в полет так и было способно принимать прибывший из мезосферы аппарат специальным кондуктором — чем-то средним между краном и механической рукой. Второй носитель, оборудованный такой же механикой, был выслан в Суперфедерант за пару суток до вылета «Конкорда».
Джонсону оставалось только гадать насколько этот полет был обусловлен тактическими и иными соображениями безопасности, а насколько соображениями пиара. Так или иначе, проложить безопасный маршрут для обычного лайнера было возможно. И сенатор при этом спокойно провел бы пару десятков часов в условиях полного комфорта.
Носитель вырулил на взлетную позицию. AI «Конкорда» к тому времени выполнил все предвзлетные проверки и запустил турбоагрегат бортовой силовой установки — хотя электросистема гиперлайнера сейчас полностью обеспечивалась носителем, этот генератор запускался заранее, на земле.
Бак в передней клиновидной части гиперзвукового аппарата вмещал пятьдесят тонн тяжелого углеводородного топлива. Стоил литр такого горючего как литр хорошего виски. Еще было пять тонн окислителя — сжиженного кислорода в криобаке — он находился прямо перед кабиной. Окислитель был необходим для работы двух клиновоздушных ракетных двигателей.