Если задуматься, суперпрестижный гиперзвуковой «Конкорд» был под завязку начинен довольно опасными штуками. Правда, когда-то миллиардеры и на ракетах летали. В отличие от них Харлингтон сейчас не выступает в роли пожелавшего экстремально отдохнуть — полет был частью его вполне рискованного и возможно исторического предприятия. Все, как у выдающихся людей прошлого — кто-то лично участвовал в прокладке атлантического кабеля, кто-то сам поднимал в воздух самолет своей конструкции. Это Америка. Джонсону весь этот претенциозный рейс виделся именно так.
Он глянул на уголок экрана, на который он вывел картинку из пассажирского отсека — здесь, в этом гиперлайнере такой визуальный контакт был обычным делом.
Взлетная полоса двинулась и побежала — картинка с бортовых камер так обрабатывалась, что ночной пейзаж приводился к видео в сине-сиреневых тонах. Некоторые старые приборы ночного видения выдавали изображение в цветах черный-зеленый-светлозеленый, как рисунок на долларе. Здесь было все то же самое, только вместо зеленого был сиреневый. Когда освещенность становилась чуть выше, компьютер начинал раскрашивать изображение в естественные цвета. Сейчас же была темная тропическая ночь с безоблачным и безлунным небом.
Набрав высоту, носитель взял курс на северо-восток. Где-то там, в шестнадцати с лишним тысячах километрах, если лететь прямо, находился это сибирский Суперфедерант.
На экране, в одной из строк системных параметров, бортовой AI запустил отсчет, начав со сто двадцатой секунды. Джонсон глянул на картинку из пассажирского отсека и принялся за предстартовое обращение.
Когда отсчет дошел до тридцати, пилот носителя пожелал доброго пути и отпустил «Конкорд». Аппарат стал проваливаться вниз. Будучи полностью заправленным, он все же обладал некоторой летучестью даже при таких параметрах полета — четыреста узлов на тридцати тысячах футов. Тем не менее проваливание вполне заметно ощущалось. Это было еще не самое сильное из тех ощущений, что предстояло испытать пассажирам.
Когда «Конкорд» провалился на полторы сотни футов, AI запустил клиновоздушные ракетные двигатели. Вообще вся космическая и суборбитальная авиация измеряла параметры своих полетов в метрах и километрах в час, однако Джонсон нередко мысленно переводил метрические величины в привычные.
Конкорд стал разгоняться с ускорением в полторы единицы — суммарно два ракетных двигателя должны были толкать аппарат весом в семьдесят пять тонн с усилием в эти самые полтора его веса. Это за вычетом потерь. С учетом сопротивления и угла наклона реальная тяга была несколько больше. По внешнему виду клиновоздушных блоков, этих невзрачных узлов, даже не имевших привычных большеразмерных сопел, трудно было вообразить, что они на такое способны.
Угол набора высоты стал расти и вскоре достиг двадцати градусов. Когда-то первые попытки человека выйти за пределы атмосферы осуществлялись на ракетных самолетах — они выскакивали на высоты более ста километров, и они также запускались с носителей, в качестве которых выступали бомбардировщики.
«Конкорду» высокая траектория тех ракетных самолетов не подходила — ему нужно было набрать скорость минимум в пять, а в общем случае в семь махов и выйти на высоту в пятьдесят километров, после чего в работу вступали маршевые двигатели «Скрамждет» — им и предстояло потратить десятки тонн основного запаса топлива.
Двигатели «Скрамджет» добирали еще около двадцати процентов скорости, доводя ее до девяти махов. В принципе, ракетные двигатели справились бы с этим быстрее, но «Скрамджет» имели одно неоспоримое преимущество. Будучи гиперзвуковыми воздушно-реактивными двигателями, кислород они получали из разреженного воздуха, поэтому им не требовался окислитель из криобака.
С одинаковым запасом расходных топливных и окислительных компонентов «Скрамджет» мог доставить аппарат значительно дальше, чем ракетный двигатель без сочетания со «Скрамджетом». Поэтому когда его, «Скрамджет» можно было задействовать, то есть уже при этих семи махах, его следовало задействовать.
Когда «Конкорд» набрал крейсерские девять махов, на востоке на горизонте стала отчетливо вырисовываться светлая полоса — лайнер мчался навстречу наступавшему утру. На скорости в девять махов имея на борту какие-нибудь весы можно было наглядно наблюдать снижение веса — аппарат огибал глобус и центростремительное ускорение себя отчетливо проявляло.
Географическая карта в своем реальном варианте проносилась внизу. Процесс этот был втрое медленнее чем она двигалась с точки зрения орбитального летчика, но все же в разы быстрее того, что было доступно истребителю.