Сэм вошёл внутрь и закрыл дверь, а потом стоял у окна и смотрел, как «Олдсмобиль» отъезжает от дома и уезжает прочь. Он наблюдал до тех пор, пока машина не повернула за угол и его семья не исчезла.
После отъезда семьи Сэм не потрудился заезжать в участок. Вместо этого он поехал прямиком в отель «Рокинхэм». У входа стояли двое военных полицейских с планшетами в руках. Их форма цвета хаки была выглажены, а сапоги и каски ярко блестели. Равно как и кожаные портупеи с кобурами для «Кольтов» 45-го калибра. Лица их были суровы и серьёзны, так как они привыкли отказывать множеству людей.
— Прости, дружок, — сказал полицейский слева, — но отель закрыт, причём надолго.
— Да, конечно, но я пришёл к агенту Лакутюру из ФБР.
— Имя и место работы? — спросил тот, что справа.
— Сэм Миллер. Департамент полиции Портсмута. — Он продемонстрировал значок инспектора, полицейское удостоверение и, чёрт с ним, офицерское назначение в Национальную гвардию Нью-Хэмпшира. Всё это было тщательнейшим образом осмотрено полицейским справа, пока его напарник сверился со списком на планшете и кивнул.
— Да, он есть в списке. Документы в порядке?
— Вполне, — ответил тот, передавая документы Сэму. Тот убрал их в карман.
В фойе царил хаос, валялись горы багажа, повсюду сновали армейские и флотские офицеры, одетые по полной форме, между которыми бегали корреспонденты и радиожурналисты. Сэм протиснулся между ними, поднялся наверх и постучал в дверь номера двенадцать.
Дверь открыл агент Лакутюр, одетый в рубашку, галстук и хлопчатобумажный костюм. Грёбке сидел за круглым столом, перед ним громоздилась кипа бумаг. Гестаповец был одет строго, в чёрный костюм белую рубашку и галстук.
— Рад вас видеть, инспектор, — сказал Лакутюр. — Рановато вы.
— Хочу начать пораньше, — ответил Сэм.
В комнате пахло одеколоном, застарелым табаком и крепким кофе. Сэм задумался, о чём эти двое говорили, когда оставались наедине. Делились ли они военными байками о Царь-рыбе и Фюрере?
Лакутюр подошёл к столу и взял пачку бумаг.
— Вот, — сказал он, передавая её Сэму. — Ваша работа на сегодня. Тут список ресторанов, отелей и пансионатов в вашем достопочтенном городе. Я хочу, чтобы вы обошли каждый, узнали, сколько народу там смогут прокормить и разместить на постой, всё расписать и вернуться сюда к пяти часам. Ясно?
Сэм взглянул на бумаги.
— С такой работой может справиться и клерк.
— Разумеется, но мне нужен конкретный клерк, а именно инспектор полиции, который знает, с кем разговаривает. И именно этот клерк будет знать, кто именно льёт ему говно в уши. Так, что, да, инспектор, с этой работой справится и клерк, поэтому я поручаю её вам.
Сэм ничего не ответил, лишь сложил бумаги вдвое. Гестаповец ухмылялся.
— Вам не нравится, да? — спросил Лакутюр.
— Бывала работёнка и похуже, — ответил Сэм.
День превратился в продолжительный поход почти через весь Портсмут. Как бы ему ни было противно это признавать, но Лакутюр был прав. Кто-нибудь другой столкнулся бы с хернёй насчёт доступности и цен, но с ним подобная ахинея не сработает. От ирландской домохозяйки и русского белоэмигранта и семьи первопоселенцев в Портсмуте в 1623 году, он знал всех владельцев пансионатов, и сумел раздобыть всю информацию о количестве доступных номеров.
Ему стало не по себе от того, насколько быстро вокруг росли блокпосты. Это было похоже на кинохронику из Европы — солдаты с винтовками на плечах, стоящие на улицах, передвижные заграждения из досок и колючей проволоки на перекрёстках и проулках. Несколько раз он замечал, как люди стояли раздельно, пока их документы проверялись и перепроверялись агентами ФБР и министерства внутренних дел в костюмах и с мрачными лицами.
Теперь же, отдав список Лакутюру, который, казалось, постоянно сидел с телефонной трубкой у уха, рядом с которым сидел Грёбке, яростно водя перьевой ручкой по бумаге, Сэм, наконец, мог идти домой.
Но, к кому домой?
Он вернулся в полицейский участок, к тому, что привычно ожидало его — долгой ночи впереди.
Он поужинал рыбной похлёбкой с клёцками прямо за столом, ожидая и наблюдая, как бежит время на наручных часах. Он трижды пытался дозвониться до Молтонборо через оператора «Нью-Ингланд Телефон» и каждый раз звонок прерывался усталым мужским голосом:
— Все междугородные звонки из этого округа находятся в ведении войск связи армии США. Это официальный военный звонок?
— Нет, я звоню из…
«Щёлк» и связь обрывалась.
Ещё две попытки с использованием полицейских связей привели к тому же результату.
В итоге, он сдался.
Дверь в кабинет маршала открылась и вышел Гарольд Хэнсон, костюм его был помят, под глазами за очками набухли мешки.
— Пора прокатиться, Сэм, — тихо сказал он. — Поехали.
