Дженнифер потянулась рукой к горлу, по-прежнему не в силах вдохнуть. Конечно же, Арнлейв уже все решил заранее. Но зачем он сперва распинался перед ней, а теперь позволил так ее унизить? Зачем он дал этому выродку Эйдену смеяться над той, которая так важна ему?
«Ненавижу, ненавижу, ненавижу», — стучало эхо в ее висках.
— Ненавижу, — сперва еле слышно, а потом все громче повторяла Дженнифер, когда воздух, наконец, проник в ее легкие. — Ненавижу…
А Эйден все продолжал смеяться, наблюдая за паникой, охватившей сестру. Словно страх и отчаяние на ее лице могли хоть как-то компенсировать всю боль и унижение, которое он пережил на своем названном посту Правителя Мармиати-Ай.
И вдруг произошло нечто, что заставило Джен вздрогнуть. Пронзительный щелчок или треск, от которого мурашки побежали по коже. Словно звук ломающейся кости.
Когда Эфрейн подумала, что ей показалось, треск повторился снова. Оба костяных браслета внезапно упали с ее рук. И вместе с тем мигом оборвался смех Эйдена.
Джен, ничего не понимая, сперва подняла недоуменный взгляд на испуганного брата, а потом обернулась назад, заметив фигуру Арнлейва с вытянутой вперед рукой.
— Что… что все это значит? — сразу же запричитал Эйден, сделав назад пару неуверенных шагов.
— Арнлейв… — настороженно окликнула инфанта, потирая освободившиеся запястья.
— Мне не нужно его разрешение, — сквозивший в голосе холод Эгго смягчился, когда он перевел взгляд с Эйдена на Джен. — Но мне важно твое доверие, Дженнифер…
— Л-лорд Орел? — все так же лепетал Эйден, чувствуя, как из охотника мгновенно превратился в жертву.
— Я тебе уже говорил, что многое готов поставить на тебя, Дженнифер. И это как раз то, что я могу тебе предложить, — Эгго неспешно поднял левую руку, и фигура Эйдена тут же застыла, едва оторвалась от земли и поплыла по воздуху, приближаясь к ним. — Мне тошно от такого жалкого Правителя Мармиати-Ай, а тебе?
Повинуясь чужой воле, Эйден рухнул на колени прямиком перед Джен. От его жалкого писка она вздрогнула всем телом.
— Что… что ты хочешь, чтобы я сделала? — мотая головой, спросила некромантка, не сводя глаз с поникших плеч своего брата.
— Ничего, что бы ты не посчитала нужным, — пожал плечами Арнлейв. — Но не будь я рядом, он бы ни за что не пощадил тебя. Такой ничтожный человек не достоин править. И не достоин быть твоим братом.
Дженнифер пристально взглянула в глаза-щелки белой маски. Все это походило на дурной спектакль, в котором ей отведена главная роль.
— Что ты хочешь доказать мне, Арнлейв? Что если я захочу, то ты позволишь мне убить собственного брата? Что любого поставишь на колени передо мной? Или что всерьез отдашь мне Мармиати-Ай? — с каждым вопросом в ее голосе все больше звучало презрение и разочарование, от которого лицо Эгго становилось все менее приветливым. — Что ж, это впечатляющий жест, я оценила. Но думаешь, я поверю в искренность твоих порывов? Что мое решение действительно может на что-то повлиять? Ты уже решил, что я — твоя, и всего лишь хочешь добиться моего согласия, чтобы я произнесла это сама. Нет, Арнлейв, нет. Придется тебе прибегнуть к старому доброму эфиру. Только насильно сделав меня своей марионеткой, ты заставишь меня плясать под свою дудку.
Дженнифер попятилась, не зная, как далеко ей удастся уйти. Шаг, два, десять? Но играть в этом спектакле главную роль она больше не собиралась.
— Если хочешь убить его, пожалуйста, — махнула рукой Дженнифер. — Я в этом не участвую. С меня хватит!
Развернувшись, Джен понимала, что до леса слишком далеко, и ближайший способ скрыться из поля зрения Арнлейва, это свернуть за угол дома. Но куда дальше? До калитки? Там эфикар с верным эпигоном Орла. Куда бы она ни бросилась, у нее просто нет шанса выбраться из этой западни. Все противостояние было еще одной жалкой иллюзией.
— Ох, Смерть! — словно из ниоткуда перед ней возникла Ева Рид, на которую и налетела Джен в своем глупом побеге.
Но брюнетка не стала останавливать инфанту. Наоборот, к ее удивлению, она молча помогла некромантке подняться, а потом направилась в сторону заднего двора, не мешая ее побегу. Но прежде Джен ощутила что-то в своей ладони.
Скомканный клочок бумаги, который Эфрейн сожгла в скверне сразу, как прочла, пока бежала входной калитке. Но как только смысл прочитанных слов дошел до инфанты, ей ничего не оставалось, кроме как замереть на полпути.
«Перестань прятаться, иначе я не смогу тебе помочь» — гласила записка.
— Не смей бросать меня, — голос Леди доносился словно из другого мира, и, как со сломанной пластинки, эта фраза повторялась снова и снова.
