Не теряя надежды получить рациональное объяснение ситуации, человек решает сходить к корабельному психологу. Пришел и начал рассказывать. Едва психолог понял, о чем речь, как глаза его стали стеклянные и он покачиваясь заключил: у вас, голубчик, страх перед смертью. Поверьте, кораблекрушения не нужно бояться. Это естественный процесс. Так всегда было и будет. Невозможно избежать столкновения со скалой, заключил он, и показал пальцем на скалу.
— На что вы опираетесь в утверждении, что невозможно? — спросил «больной» у психиатра. — Достаточно изменить курс, и кораблекрушения не будет. Наш корабль поплывет дальше.
— Так-так-так, — мелким бесом засуетился врач и сделал стойку, как собака, почувствовавшая добычу, — и что же вы предлагаете делать? — спросил доктор, нервно потирая ладошки.
— Паруса переставить и руль повернуть. А для этого нужно…
— Э-э-э… батенька, — оборвал его психиатр, — да у вас все серьезно, как я погляжу. Курс собрались менять… Паруса переставлять… Рулем крутить. Как же вы себя запустили… Тут уже не помогут прогулки по палубе и чай с ромашкой. Вас в палату помещать нужно. Лечить-с…
Мир можно представить огромной игровой комнатой, занимающей весь корабль. Одни в политические игры играют, другие в коммерческие, третьи в любовные, четвертым самая скучная игра досталась, всю жизнь на завод ходить и обратно, делать механическую работу. Но корабль идет на скалы. В этой ситуации разумно оторваться от своих привычных занятий и сосредоточиться на изменении курса. Когда корабль обойдет скалу, все могут продолжить играть в свои игры.
Но люди так увлечены своими играми или так замордованы жизнью, что пропускают мимо ушей информацию, если она не касается их блага в моменте. А что потом, то их не интересует. Так как корабль врежется в скалу не прямо сейчас, а потом, они игнорируют проблему.
Это кажется лютым безумием, но такова наша реальность. Объяснить ее можно тем, что пассажиры спят сном лунатиков. Они не видят реальности и живут в своих снах. Свои действия они строят, исходя не из реальности, а из событий, какие видят во сне. Внешне такие спящие ничем не отличают от бодрствующих людей. Отличие видно только по поведению, неадекватному ситуации.
Как у человека во сне не возникает вопрос, чего он хочет достигнуть в конечном итоге, каков смысл его пребывания тут, так у спящих наяву людей-лунатиков нет таких вопросов. Они проживают свою жизнь, не приходя в сознание до самой смерти. Просыпаются на миг, когда смерть перед ними выскакивает, как черт из табакерки, но вскоре опять засыпают, и спят до самой смерти.
Мы на этом корабле — проснувшиеся. Но нас недостаточно, чтобы переставить паруса. Мы ходим по кораблю и будим спящих, легонько касаясь плеча. Если не просыпается, отходим. Практика показала, что на пробуждение крепко спящих нужно слишком много усилий и времени. Разум нам говорит, что лучше десятерых дремлющих поднять, чем растолкать одного спящего.
Мысли о неизбежности смерти в совокупности с бездействием рождают дискомфорт, как осознанный, так и бессознательный. Тот и другой несет психологическую боль, и люди защищаются от нее чем под руку попало. Чтобы не чувствовать себя идиотом, который знает, что корабль тонет, но вместо того, чтобы сосредоточиться на решении проблемы, все свое время и силы отдает уборке своей каюты, люди отворачиваются от фактов, подменяют понятия и на черное говорят белое.
Все подсознательно склонны преувеличивать плюсы и преуменьшать минусы того, что им нравится. А что не нравится, тому наоборот, преувеличивать минусы и преуменьшать плюсы. Этот эффект очень ярко виден на отношении человека к вопросу смерти.
Например, часто можно слышать, что желание бороться со смертью растет из страха перед ней. Кто не боится ее, тот не думает ей сопротивляться, а принимает. Эти «храбрые» люди не хотят слышать, что кого боятся, с тем не помышляют сражаться. Сражаются с тем, кого не боятся.
Еще один способ защититься от негатива — утверждение, что человек не умирает, а живет после смерти в своих детях. И хотя на планете нет ни одного, кто ощущал бы в себе проживающих покойных родителей (в итоге целое общежитие, у родителей свои родители), это факт не смущает.
В эту же копилку теория, что мертвые продолжают жить в памяти народной или хотя бы в памяти своих родственников и друзей. Если даже допустить, что человек после смерти переходит в иную форму жизни, которая существует, пока его помнят, получается, что длится это очень недолго. Люди помнят, максимум, до своей прабабушки, дальше все покойники забыты.
Популярна теория, что после смерти покойники живут в своих творениях. Получается, что сапожник будет жить в сшитых им сапогах, герой в совершенных подвигах, купец в торговых операциях, поэт в стихах, правитель в истории государства, ученый в открытиях и так далее.
