Идейных уголовников называют ворами в законе. В отличие от коммерческих воров, чьей целью являются деньги, цель идейных воров было отрицание власти. Они принципиально не имели имущества, владение которым требовало регистрации, прописки, официальной жены, не работали, так как труд облагается налогом, что в конечном итоге есть признание власти большевиков.
Позицию идейных уголовников отражает песенка разбойников из советского мультфильма «Бременские музыканты»: «Пусть нету ни кола, и ни двора/ Зато не платим королю налоги». Для них было важно не быть подданными большевистской власти.
Во всем мире к уголовникам относятся крайне отрицательно. В России к ним до сих пор есть некий пиетет, хотя сегодняшние «воры в законе» есть бизнесмены, потому что их целью являются деньги, а не идея сопротивления власти по причине, что они ее не признают за власть. Тот факт, что у них теневой бизнес с повышенным риском, не отменяет того факта, что это бизнес, деятельность ради денег, как венчурный бизнес или купец, плывущего за три моря. Так что современные «воры в законе» настолько же идейные, насколько газета «Комсомольская правда» комсомольская.
Революционеры-террористы по всей стране убивают революционеров-диктаторов также, как недавно убивали царских чиновников. Совершаются всевозможные вредительства, диверсии и теракты во всех сферах жизни. Большевики не могут дать адекватного ответа. Безнаказанность дает новые силы революционным партиям, считающими себя обманутыми большевистской партией.
Ленин понимает, что действовать в таких условиях по евангельскому принципу «если ударили по левой щеке, поставь правую», это самоубийство. Более радикальный ветхозаветный принцип «глаз за глаз» тоже ничего не давал. Единственным способом удержать власть было действие по формуле «кто укусил меня за палец, тому я откушу голову». На террор нужно отвечать еще большим террором. Действовать не по принципу «пусть лучше останутся безнаказанными десять виновных, чем пострадает один невинный, а наоборот: пусть лучше пострадает десять невинных, чем один виновный уйдет от наказания. В противном случае большевики не могли удержать власти.
Вождь понимает необходимость экстраординарных мер, но сомневается в твердости партии. Одно дело с врагами сражаться, другое дело полноценный террор устраивать, т.е. убивать. В 1918 году он пишет, что члены партии «… будут хныкать, звонить по всем телефонам, уцепятся за факты», потому что добр русский человек, и на настоящий революционный террор его не хватает.
В конце XIX века революционеры устроили настоящую охоту на правителя России Александра II, полагая, что убийство царя вызовет революцию, которая снесет диктатуру правящего класса. За 15 лет царь пережил 11 покушений: первое случилось в 1866 году, последнее в 1881 году.
Количество покушений и качество реакции власти на них говорит о состоянии системы. Последнее покушение было удачным. Через 24 года на месте убийства Александра II завершится строительство храма «Спас на крови». В это же время завершается революция 1905-1907 года.
В начале ХХ века революционеры устраивают охоту на правителя России Ленина. Они также полагали, что убийство лидера большевиков вызовет революцию, которая снесет диктатуру новой власти. В конце лета 1918 года революционеры совершают покушение на Ленина.
Его не убили, но серьезно ранили. Большевики поняли, что без Ленина они не удержат власти. Вождь был тактическим животным, всеми фибрами души чувствовавший нерв ситуации, не раз и не два находивший выход из безвыходных ситуаций, генерировавший нестандартные ходы.
Чего стоит его формула октябрьского захвата власти «сегодня рано, завтра поздно, нужно ночью». Или, когда все переругались меж собой, казалось, выхода не было, Ленин предложил всем спеть Интернационал, что решило проблему. Таких случаев множество, и из них его авторитет.
Большевики к тому времени сделали столько, что не могли рассчитывать на снисхождение, если теряли власть. До самых миролюбивых и интеллигентных гуманистов доходит, что со смертью Ленина будет смертный приговор каждому. Ситуация вошла в стадию, когда или ты, или тебя.
Осенью 1918 года советская власть объявляет красный террор. Первое время выпущенный закон никто всерьез не воспринимает. Почтенная публика уверена, что дальше слов новая власть не пойдет, не посмеет. Декрет о терроре называют предсмертной судорогой большевизма.
Но когда советская власть начинает отлов офицеров на улицах, вычисляя их по внешним признакам (например, по привычке при ходьбе держать руку на бедре для удержания сабли), когда достаточным основание для ареста является внешний вид человека, манера речи, в которой угадывался дворянин, священник или буржуа, мнение о настрое власти кардинально меняется.
