Рыболовство всегда ему нравилось, хотя в последнее время он избегал этого занятия, помня, какой трагедией закончилась давнишняя рыбалка Широ, и не желая растравлять тяжёлые воспоминания. Однако удить рыбу для удовольствия и делать это с целью получить пропитание – далеко не одно и то же, а не думать о Широ Юки всё равно не мог, с удочкой или без. Сидя на корточках на снегу, юноша с тоской разглядывал темнеющий вдалеке силуэт горы, за которым, по словам Цуё, лежал путь на Киото. Может, бросить эту рыбалку и бежать туда со всех ног?..
Юки понуро отвернулся, и тут у него начало клевать. Дёрнув за удилище, он вытащил из реки толстого, нагулявшего к зиме жирок серебристого карпа. Душевные терзания о Широ неожиданно перебила мысль о том, как обрадуется Цуё, давно не лакомившаяся свежей рыбой. Тощей ещё, конечно, не назовёшь, но вид у девчонки измождённый.
Клевало на удивление хорошо. А тут ещё выглянуло солнце, слегка подтопив снежок и приятно нагрев спину Юки. Эх, если бы здесь был Широ, ему бы тоже понравилось сидеть в тишине и покое, греться в лучах и следить за поклёвкой. Во всяком случае, прежнему Широ. Тому, который не ушёл бы, бросив друга одного и без всяких объяснений…
Ведро, полное рыбы, было тяжёлым и подрагивало в руке. Юноша кое-как дотащил его до гостиницы: рыба билась и так и норовила выскочить наружу. Цуё выбежала навстречу, всплеснула руками:
- Ух ты, у нас будет вкусный обед!
Ну понятно, ребёнок.
И на обед они сварили рыбу. Двух рыбин им хватило с лихвой. Остальной улов Юки тщательно выпотрошил, промыл в холодной воде, посыпал крупной солью и повесил сушиться на чердаке, стараясь, чтобы на него падало солнце.
Вторую половину дня он потратил на рубку дров, радуясь, что у него, кажется, уже появилась некоторая сноровка. Обозрев получившуюся поленницу, Юки посмотрел на ненадёжный осенний небосвод и снова отправился к Цуё.
- Цуё-сан, дрова нужно убрать в сарай. Если начнётся снегопад, они размокнут. Тебе что, нравится дышать дымом?
Цуё побледнела до зелени.
- Тебе-то какая разница? Чего прицепился?
- Да ничего я не прицепился, о тебе же забочусь. Может, ты всё-таки дашь мне этот несчастный ключ?
- Не дам! – Завопила Цуё и поскакала вверх по лестнице, путаясь в одежде.
- Цуё! – Рассердился Юки. – Ты что вытворяешь? Чего раскапризничалась, как маленькая?
- Это не капризы! Ты не понимаешь! – Донеслось сверху.
- Ну хорошо. Я сейчас возьму топор и выломаю дверь в сарай.
- Не-ет! – Со второго этажа раздался топот и рыдания.
- Цуё, объясни, наконец, что происходит!
Несколько минут ответа не было. Потом беготня прекратилась и в лестничный проём выглянуло зарёванное лицо Цуё. Девочка присела на верхнюю ступеньку и залилась слезами.
- Цуё! – Юки, задрав голову, изумлённо смотрел на неё.
- Они все там! Там так… стра-а-шно! – Пробормотала девочка, давясь плачем.
- Что? Я не понимаю!
Но Цуё продолжала рыдать.
Юки ничего не оставалось, кроме как подняться по лестнице и сесть рядом с ней – вдвоём им едва хватало места. Он обхватил девочку рукой за плечи, опасаясь, что она тут же его оттолкнёт, но Цуё уткнулась лицом ему в грудь и залилась ещё пуще.
Прошло довольно много времени, прежде чем её речь стала осмысленной:
- Я же… говорила… что разбойники убили всех… и наших слуг, и матушку, и ба… батюшку…
- И что?
- Убили и ушли! Бросили всё… я выхожу, а они все мё-ортвы-ые…
Юки погладил девочку по голове и снова спросил:
- И что?
- А как я могла их похоронить – в одиночестве? Я еле-еле дотащила их до дровяного сарая… я несколько дней…
- Как? – Юки поражённо отдёрнул руку. – Ты сама, одна, носила трупы?!
- Не носила, а тащила… Мамочку я тащила из гостиницы до сарая полдня. Батюшку - почти целый день. Потом всех остальных… По очереди… Я оттащила их в сарай и заперла там! Я знаю, я должна была их похоронить, но как, как?! Я знаю, теперь их души не могут найти покоя, и это моя вина… - Рыдания, затихающие было, вспыхнули с новой силой.
- Но как же ты смогла?!
- Потому что… я должна была… батюшка раньше меня дразнил, называл «железным бочонком»… Бочонком – это из-за фигуры, а железным – потому что я была своенравная и всегда умела настоять на своём. Он говорил, что я как мальчик… А мальчики не боятся трудностей!
Юки был потрясён до глубины души. Он даже не знал, что сказать. И он ещё заставил её идти в этой сарай за удочкой!
- Я думаю, - помолчав, нашёлся он, - что нам нужно сжечь дровяной сарай. Там ещё есть что-нибудь нужное – из вещей, я имею в виду?
- Кажется, нет… - Цуё отодвинулась и вытерла нос. – Сжечь? А разве так можно?
- Наверное, это будет самым разумным выходом, учитывая, что прошло уже два месяца… Да, мы сожжём сарай, а кости потом захороним, как положено. Так мы и сделаем.
- И сарая больше не будет, да?
- Нет, будет. – Юки потёр пальцами виски и постарался улыбнуться. – Я не уйду, пока не построю для тебя новый сарай. Дрова же надо куда-то складывать!
- Но ведь ты говорил, что торопишься в Киото!
- Да… Но я не могу бросить тебя просто так. Построю сарай, нарублю дров, насушу тебе рыбы. Потом уйду.
