–Ну там-то у тебя болеть нечему. Рука заживет. Рука ерунда, поверь. Но через руку и свою кровь ты… как бы сказать не пугая, теперь ты связана с
Он вздохнул как-то по-звериному.
–Ладно. Назад не открутишь. Мы не рискнем.
–Потому что боитесь, – сказала мстительная Даша, поднимаясь на локте под одеялом. На ней была широкая и приятная фланелевая пижама в синюю полоску, оказывается. Ну да, Данил переодел. Лыцарь.
–Боимся, – кивнул зверолюд. – И тебе бы стоит. Хотя как знать, может, все оно не зря. Оборотни вон, теперь научат чему. Хотя те еще фокусники, конечно. Только мозги пудрить.
Он сморщил широкий нос и чихнул.
–Жива, вот и главное. Пойду я. Зови, если чего. Но не по пустякам.
И пропал.
Даша уже думала, день получился актированный, Данил показал ей время, третий час, на новеньких, усыпанных алмазами золотых дамских «Картье» - подарке Сайхи. Но ее везение не проходило. В дверь позвонили, и Данил оповестил:
–Вот и лучшая подруга! Я пока пойду, кофе приготовлю.
–Потом успеешь, – сказала Майя, улыбаясь Даше. На ней был шикарный зеленый костюм с широкими почти бриджами, хромовые сапожки на каблуках и модная, добела вытертая местами летная коричневая куртка-бомбер в нашивках, Даше удалось прочитать под красно-желто-фиолетовым шевроном «4
–Вставай, подымайся, героиня! Расскажу, что солнце встало, трубы трубят, – Даша не знала, шутит ли Майя. Но та не шутила.
–Переставай нянчиться с собой, сестра моя, поехали, есть сюрприз. Для вас обоих, конечно. Одевайтесь по-походному, удобно.
Солнце и правда заливало комнату золотым озером, даром скоро новый год.
Синий БМВ помчал троицу мимо «Солнечной площади» (Даша невольно отвернулась), мимо памятника с тремя вечно горящими свечами… Майя свернула на выезд из города, миновала последние новые кварталы и погнала машину вверх, в кручу, по горному серпантину вдоль отвесных скал над морем. Летом тут носятся открытые внедорожники с довольными и испуганными экскурсантами, «джипинг в Анапе», малозаконно, но весело.
БМВ остановился у низенького беленого строения, рядом болтался на ветру на шесте полосатый красно-белый конус.
–Пожалуйте, такси ждет! – теперь Майя улыбалась без печали. Даша взяла Данила под руку, и они вместе выступили из тени домика.
Там ждал вертолет. Яйцевидный, почти сплошь застекленный фюзеляж, темно-красный с серебряным росчерком молнии на хвосте. И с белым номером RA-217. Возле широко расставленных полозъев, с торчащих в стороны балок свисали какие-то длиннообъективные камеры и коленчатые антенны. Но Даша помнила, что можно туда подвесить взамен.
В кабине кто-то сидел.
–Без Вадима нем бы такой так скоро не достать, – призналась Майя, – чего мы тут только не пишем, летающий анальный зонд с рентгеном и томографом заодно… ну кролики, в небо марш-марш? Наушники наденьте.
Вертолет загудел басово, винты тронулись, залопотали, дунуло отдающим авиатопливом ветром.
Даша и Данил сели позади, в удобные замшевые сиденья с высокими подголовниками, надели висящие на подлокотниках наушники, пристегнулись, как послушные дети. С наушниками гул превратился в легкий свистящий звук. Майя устроилась впереди, рядом с… конечно. Василь, на голове красный летный шлем, синий с белым роскошный комбез, махнул им перчаткой. Его голос в ушах:
–Здравия желаю! Рад вас видеть. К полету готовы, голубки? Взлет подтверждаю.
Они взмыли над обрывом, над розоватыми скалами, до самых седых облаков. Закатное солнце высвечивало белые кубики домов, зеленые поля вокруг и синее морщинистое море. Даша подумала, как странно, но она любит этот город. Точно не меньше Петербурга, но иначе. Ласковее.
Город, где кем угодно может стать кто угодно, лишь бы сосед он был добрый. Город, где случается мыслимое и немыслимое. Ей показалось, с востока на игрушечные домики, на зеленые улочки и серые площади, на бухту с сиротливыми беспарусными яхтами, скучающими на зимнем приколе, накатывается невидимая, тяжкая, разумная туча. Раздавить и стереть все живое, будто и не было на свете.
В наушники пробилась откуда-то музыка, а потом Даша узнала голос. И начала подпевать прекрасной картавящей Мирей.
Non, rien de rien,
Non, je ne regrette rien.
C'est payé, balayé, oublié
Je me fous du passé! [6]
[1] «Книга дней», ею пользовались гадатели, считалось, что она предсказывает судьбы пришедших в мир душ (души проходили реинкарнацию и возвращались в мир в виде падающих звезд).
[2] Обращение подчеркнутого почитания, более глубокого чем формально-вежливое «-сан».
[3] "Уничтожение себя», аналог сэппуку у женщин знатного происхождения. Традиционно совершалось перерезанием горла особым кинжалом кайкэн, нередко свадебным подарком мужа.
[4] Извините, пожалуйста (яп.)
[5] Скорее всего - 4 эскадрилья имени Мануэля Сарауса Клавьера (исп.)