[6]Нет, я ни о чём не жалею Это оплачено, сметено, забыто
Меня не волнует прошлое! (фр.)
Кошку обидеть легко
Вадим и правда презентовал Даше пистолет. С ума сойти, подумал она. Оформленный честь по чести, уж как они там все провернули, она не задумывалась. В красной кожаной коробке, в бордовом бархате лежал тупоносый карманный Вальтер с золотой насечкой на затворе и удобной обрезиненной рукоятью. Папка с документами, тоже красной кожи, и коробка патронов девять миллиметров прилагались. Номер, разрешение, удобная полуоткрытая нейлоновая кобура, ничего не забыто.
— Обалдеть, — сказала Даша, когда чекист ушел. — Теперь я черная вдова Романофф. Вот тебе повод для ревности, ежели чего. Бутылку коньяку-то всякий подарит. Но с собой я его брать не буду, успокойся.
— Тебе его освоить сначала надо. А тут я пригожусь. Так что зря хвост распускаешь, шпионка.
— Тут ей мышка и пригодилась, — сказала Даша, вертя пистолет. Тяжелый. Оружия она, положим, не боялась никогда, но все же… хотя черт знает, пусть лежит. Она пощелкала предохранителем туда-сюда. Вытащила магазин, загнала назад. На целике и мушке белые точки, кажется, они будут светиться в темноте зеленым. Ну-с, здравствуй, основательная ты вещь. Данке, Вольдемар. Ordnung muss sein[1].
«Надеюсь, без тебя обойдемся».
Еще одним, куда более полезным подарком, был конический флакон червонного золота примерно в винную бутылку объемом, от оборотней. Даша (мысленно вознеся молитву Амэтэрасу), отведала чайную ложку после завтрака, как и предписано… и весь день ходила «будто мочалкой начищенная», по выражению Данила.
— Слушай, я надеюсь, это хотя бы не наркота… уж очень от нее лучшает, — Даша потянулась, и, пожалуй, сама ждала, что взлетит. Метлу мне… или щетку.
— Карина клялась что нет, ни на миллиграмм.
— Отлично. Ах да, теперь должна ревновать я?
— Как пожелаешь, свет очей, — ответил Данил, — но поговорить она хотела именно с тобой, как очнешься и придешь в разум. Ты сама ее пригласи, а то мне неловко как-то.
Карина зашла назавтра. Столь же блистательная, как раньше, одетая «скромно, но очень-очень дорого» и с непременным серебряным акцентом, на сей раз модный кардиган и серьги в виде серебряных звериных лапок с жемчужинами, но, подумала Даша, Сайху ей все же не переблистать. Сайха неподражаема.
Она казалась слегка смущенной. От коньяка не отказалась, «это можно, я только очень горячего сторонюсь», Даша подумала, так, пожалуй, теперь сопьется, если все пойдут косяком. Для гостей не жалко, но свою меру… хотя черт с ним, почти второе рождение все же.
Они сидели в полутемной гостиной, Карина, как обычно, свернувшись на диване, Даша в кресле теребила отделку халата на рукаве.
— Даша, я хочу попросить прощения, — вдруг сказала лиса, отставляя блюдечко с едва надкушенным розовым макаруном. — Правда. Я тебя, выходит, подвела, но я не нарочно.
— Ты о чем вообще?
— Когда со мной связался этот… ну не люблю я тануки. Брехливые, распутные, вонючки… отношения у нас с ними уже лет двести не то чтоб, в общем, я ему не слишком поверила. Но дело есть дело, отправила к тебе. И уж совсем я не хотела тебя извести. Я думала, если тревога боевая, ты тут же позвонишь своим… не совсем живым друзьям, пусть они и решают.
А ты сорвалась и кинулась. Прямо как моя младшая сестрица, катану наголо и в атаку.
— Вот така я дурна дивчина, — сказала Даша с облегчением, — да я сама не совсем ожидала. Просто времени созывать совет безопасности не было. Кстати, огромная благодарность за это ваше средство Макропулоса, просто чудо.
— Ах, травки со склонов Фудзи и сок Пань Тао[2]. Фамильный секрет. Не благодари. Еще месяц приема, и у тебя хорошие шансы прожить сто лет. В отличной сохранности.
Даше показалось, она не шутила. «Ну вот, я же говорила, умереть спокойно мне не дадут те или эти… ну хоть формалин не заставляют пить».
— Ты не ощущаешь в себе ничего… странного? — лиса глянула ей в глаза, и Даша вспомнила, то же спрашивал сэкка.
— Нет, не беременна, если что,— попыталась пошутить она.
— Я не о том. Хотя я бы и то не исключала на все сто процентов, как у вас говорят. Видения, ощущения, звуки, с памятью нестыковки?
Даша всерьез задумалась.
Потом усмехнулась.
— Ну, если смешную ерунду… я тут зашла в «Пятерочку», смотрю, у входа на банкомате сидит кот. Черный, здоровенный, пушистый. Морда наглая. Гипнотизирует. Я ему «ты не потомок кота Бегемота случайно?» И как-то… в голове слышу даже не словами. Хотя вполне внятно. «Двуногая, жрать давай, слушать ерунду, коту голодно». Я ему фарша взяла, вынесла, открыла, говорю, холодный только… он морду туда и лопать, а у меня как… облегчение… «ну хоть польза от тебя». Я потом заходила еще, даже думала, к себе его позвать, хотя взрослый уличный кот вряд ли будет в восторге. Но он не пришел.
Она глянула на Карину — та смотрела очень серьезно, кивнула, постучала себя изящным белым пальцем по точеной скуле:
— А еще подобное случалось? С людьми?
— Нет, точно нет.