— Язык зверей… слышала я такое. Очень давно по вашим меркам. И тоже, юный самурай успел пообщаться с демоном… убил, развоплотил, если точно. Я поузнаю еще. Если повторится… ты не пугайся, и особо всяким котам не верь. Нэко, пфф… (она отчего-то нахмурилась).
— Погоди, а чем кончилось с тем самураем?
— Стал одним из моих предков. А потом погиб в бою, как следовало.
«Она не только оборотень, но и японка, совсем инопланетянка», — подумала Даша.
— Ладно, мне пора. Я всегда на связи. Да, моя младшая сестра хотела с тобой познакомиться… со всеми вами.
— Ну я-то точно не против, и Данил тоже.
— Она немного дикая… но симпатичная.
Они распрощались дружески, но тревожный Каринин взор в памяти у Даши остался. Маленькой занозой.
* * *
Вадим не видел смысла в кладбищах.
Тысячи квадратных километров хорошей, плодородной земли отдавать покойникам. Уж в нынешнем веке кремация не проблема. Полчаса и в небеса. Освободили душу от смрадных оков.
Адское пламя, видите ли, попам напоминает. Креститься надо почаще, да за собой поглядывать.
Сожгли дочиста,урночку выдали, хочешь развей над вечным покоем, хочешь бабушку на камине храни или в космос запусти. Оттого что вот тут, на два метра вглубь, гниет тот, кого ты любил, легче стало? Бррр…
Сам он, конечно, завещал и официально затребовал себя сжечь, когда. Ну а перед тем распотрошить на органы: тоже доброе дело, пригодятся народу.
Человек более суеверный, пожалуй, остерегся бы от подобных мыслей по пути, но Вадиму было наплевать. Да и повод съездить на обычное, скучное, недавнее кладбище меж станицей Гостагаевской и дачным местечком Куток был самый нелепый. Кому-то там, видите, почудились поваленные памятники и странные личности в гнилых тряпках. Наверняка алкашу, допивающему оставленные покойникам стопки. Но раз взялись. Все необычное, непонятное, угрожающее, все в строку. Ладно, поглядим, ничего кроме собаки, гложущей на могиле кость не увидим, и назад.
Пользовался он для передвижения самым непримечательным в мире транспортом. Неуклюженький толстозадый Датсун Он-до с шашечками такси, вполне официально. Белый, как все легальные таксомоторы Анапы. Помимо полной невидимости для окружающих, такси могли катить по выделенным для общественного транспорта полосам, в тесноватом городе преимущество ощутимое. Внутри, под белой шкуркой, Датсун сильно отличался от обычного, и не только полимерной броней и форсированным двухлитровым турбомотором. Салон остался прежним, дешевый жесткий пластик Вадима, привычного к военно-техническому спартанству, не смущал.
Кладбище выглядело не романтичным и помпезным приютом усопших, скорее залом ожидания, не столь мрачно, сколь уныло. Однообразные стандартные памятники, только иногда выделялись этакие навесы, почти мавзолеи черного и серого камня, скучные оградки, крашеные серебрянкой да кузбасслаком, растрепанные блеклые венки. Тоска бесснежная, но хоть подморозило, грязь не месить.
Вадим выбрался из машины, проверил кобуру под курткой. Теперь обязательно. Каждый четвертый патрон в магазине с пулей освященного серебра. По обычаю. Не Ван Хельсинга, прадедовскому. «Прадеда бы сюда», подумал он не впервые, красного инквизитора, тот умел любую нечисть выстроить в ряды и колонны. А сам ты, Вадик… славных прадедов великих правнук, известное дело.
Может и благо, не знать, где и когда он умер, иначе соблазн один с этими амулетами. Ох и соблазн.
Он достал из бездонного кармана и вставил в ухо клипсу с усиком микрофона и крохотным объективом, штука полезная, в любом случае. Уже закатное, золотое в оранжевость солнце пробило зимние серые облака и облагородило пейзаж. «Помирать надо на закате, и лучше на берегу моря», подумал Вадим, и еще: вот так подкрадывается старость, когда о том свете думаешь больше своего. Хотя и обстоятельства, конечно… кругом упыри да оборотни.
Ограды у кладбища пока не было, проходя вглубь, он запутался высоким ботинком в ржавой проволоке, среди могилок хватало набросанной неведомо кем утлой дряни. Зарыли и наплевать, хоть потоп. Нет, крематорий лучше, уважительнее даже. Сразу в прах.
Разрытую могилу увидеть Вадим правда не ожидал, и сперва застыл нелепо, чуть рот не разинул. Не врали. Поваленный памятник, стандартная унылая плита серого мрамора, комья бурой земли вокруг черного зрака ямы. Но самое странное, и тут он был уверен, могила словно вскрылась изнутри.
Кто-то, что-то, но выбиралось