Илья помог Глафире выйти из экипажа и велел Зверюге не отходить от кареты ни на шаг, после чего пара направилась внутрь здания. Когда они вошли в приемный зал, Кристоф, перепрыгивая через две ступеньки, спускался по широкой лестнице, на ходу радостно приветствуя гостя и сверкая улыбкой до ушей:
— О, Илай, ты все-таки выжил! Я так рад! — тут он заметил Глафиру и, мигом перестав улыбаться, хмуро спросил — А она что тут делает? Илай, с тобой я с радостью побеседую, а она пусть подождет снаружи — холодно проговорил княжич, демонстративно обращаясь исключительно к Илье и даже не смотря в сторону бывшей невесты.
Юноша в ответ, видя, что молодая леди застыла как изваяние и словно воды в рот набрала, подпихнул подругу локтем в бок и едва слышно прошептал:
— Ну что же ты? Давай, Глафира, твой выход.
Девушка вздрогнула и с отчаяньем сжала ладони в кулачки:
— Кристоф, прости меня! Я очень виновата перед тобой! Мы можем поговорить наедине?
— По-моему, ты уже все сказала мне в нашу последнюю встречу. Больше нам не о чем разговаривать — ледяным тоном ответил молодой ксент и перевел нетерпеливый взгляд на другого гостя — Что ж, раз она не желает уходить, поговорим в другой комнате — с этими словами Кристоф стремительно развернулся и скрылся за тяжелыми двустворчатыми дверями, ведущими в соседнее помещение.
— Вот видишь, а ты мне не верил — убито прошептала девушка, печально поникнув, словно увядший цветок — Я же тебе говорила, что он не станет со мной разговаривать.
— Так, спокойно, Глафира, только не вздумай плакать, поняла? У меня уже скоро аллергия выработается на твои слезы! — пожаловался юноша.
— Алергиийа? — вяло поинтересовалась подруга — Что еще за алергиийа?
— Это когда на коже появляются красные точки и начинают противно чесаться. Болезнь такая — пробурчал Илья и заметив в фиалковых глазах бездну недоумения, постарался разъяснить — в моем мире так иногда говорят, когда хотят показать, что их что-то замучило или слишком сильно раздражает… В общем так: я сейчас пойду и поговорю с ним. Жди здесь — приказал подруге парень и отправился вслед за хозяином в соседнее помещение.
Кристоф дожидался его, облокотившись плечом о стену, скрестив руки на груди и нетерпеливо постукивая ногой об затейливо украшенный паркетный пол. Юноша пригляделся к нему внимательнее. Вид у сына князя Ларэнского был усталый и какой-то помятый: всклоченные и явно наспех приглаженные волосы, обрамляли бледное и похудевшее лицо, простая белая рубашка в виду отсутствия какого-либо ремня свободно свисала, черные штаны и сапоги имелись в наличии, но были все в каких-то пятнах, никакого камзола или другого вида одежды с родовыми цветами князей Ларэнский вообще не наблюдалось. Не изменились только глаза: они по-прежнему цепко осматривали каждую деталь и оставались теплыми и живыми.
Пока землянин осматривал гостеприимного хозяина, тот не остался в долгу и занимался тем же самым, остро подмечая малейшие изменения во внешности гостя с тех пор как они виделись в последний раз.
Илья решил, что пора заканчивать играть в гляделки и первым обратился к Кристофу:
— Кристоф, я приехал, чтобы засвидетельствовать тебе свое дружеское отношение, и чтобы тебя не мучило чувство вины за ту несчастную стрелу. Я знаю, что это не ты стрелял и что ты не имеешь к этому покушению никакого отношения — серьезно произнес парень, глядя прямо в ореховые глаза княжича.
— Спасибо на добром слове — искренне улыбнулся он в ответ и тут же заинтересовался — А кто заказчик покушения ты знаешь?
— Знаю, и об этом я бы тоже хотел с тобой поговорить — признался Илья — Но потом. Сейчас я хотел бы попросить тебя выйти и поговорить с Глафирой — не обращая внимания на то, как скривилось при этом предложении лицо собеседника, юноша продолжил — Слушай, Крис, она правда любит тебя, не смотря на какой-то там спор из-за замков и земель — я не очень понял ее путанные объяснения. И она правда очень раскаивается в том, что в тот раз тебе наговорила. Тогда у всех был сложный день, все были на нервах, вот и получилось это недопонимание друг друга. Давай она извинится, ты ее простишь, и мы все забудем. Договорились?
— Илай, бесполезно пытаться нас помирить — печально вздохнул собеседник, упрямо уставившись в пол и взлохматив себе волосы — Ты не слышал, что она тогда мне сказала. Она была свято уверенна, что это именно я стрелял и обвинила меня во всех грехах, совершенно не слушая моих попыток доказать ей обратное! В общем, своим поведением Глафира ясно дала мне понять, что я ей безразличен и совсем не нужен. Знаешь, мне всегда было известно, что Фира не питает ко мне особых чувств, но я надеялся, что может быть со временем, при правильном подходе ее отношение изменится. Как же я ошибался! Теперь я ясно вижу: невозможно одного сайла заставить полюбить другого, как бы сильно тебе этого не хотелось. Так что между нами ничего нет и быть не может. Так ей и передай — видно было, что Кристоф выговорил все, что накопилось на душе и весь как-то съежился, даже живые прежде глаза потускнели и будто потухли.
