Эти две Ольвии проплывали перед ним одновременно, проступая друг в друге. К одной он испытывал нежность и чуствовал тихую грусть. На другую смотрел с интересом и... жалостью.
Бас опустился на площади перед мэрией. Мембрана разошлась, и в салон дохнуло жарким воздухом центра. Андер с Филом из вагона вывалились из вагона прямо в увлеченно гомонящую толпу. Фил молча протащил Андера через толщу народа, бесцеремонно распихивая попавшихся на пути.
Андер оказался перед неровным кругом, нарисованным мелом на черном псевдоасфальте. За меловой линией, окруженные людьми, стояли двое: длинноволосый молодой парень с раскосыми глазами и скрещенными на груди руками в серо-синем комбинезоне и мужчина обычной для Ольвии внешности с нервным лицом и небольшими усиками.
Усатый обвиняюще показывал пальцем на длинноволосого.
-... Ваше движение блокирует запрет живорождения! Вы знаете, что каждый ребенок, произведенный на свет подобным образомнаносит организму женщины непопровимый вред? Не говоря уже, что нередко роды приводит к смерти матери! И это убийство женщин они называют сохранением традиций?
Часть толпы неодробрительно загудела. Андеру стало интересно, что ответит уйгур.
- Прочувствованная речь, - холодно заметил длинноволосый, - Только хотелось бы узнать, сколько за нее заплатил Цех акушеров.
- Что за наглая клевета? П-попрошу объясниться! - опешил усатый.
- Вы прекрасно знаете, что в Ольвии, как и в других стэйтах, нет репродукционного оборудования, сравнимого с тем, что есть у Цеха акушеров, - не задержался с ответом длинноволосый, - И Цех его не продает. По сути это означает монополию Сумерек на выращивание детей вне материнской матки. То есть, законопроект о запрете живорождения - это попытка отдать ленсам последнее, что еще у людей осталось - возможность самим рожать и воспитывать своих детей.
Публика взревела.
- Так надо самим создать нормальное оборудование, а не калечить женщин! - закричал, было, усатый, но тщетно: длинноволосый вовремя вбросил аргумент, бьющий по чувствам людей. Усатый затравленно огляделся. Он еще попытался что-то возразить, но его слова утонули в согласном скандировании "Усатый - вон! Усатый - вон!". И он поспешно ретировался.
Фил сделал приглашающий жест.
- Ну что, Олик, может, защитишь честь Сумерек?
- Я лучше посмотрю, - отмахнулся Андер.
- Трусишка, - удовлетворенно резюмировал Фил.
- Просто не хочу, чтобы меня узнали. Желаю побыть Гаруном аль-Рашидом, - пояснил Андер.
- Кто это? - не понял Фил.
- Калиф на час.
Фил неопределенно хмыкнул и они подошли к другому кругу.
Друзья протиснулись поближе к месту диспута.
Здесь так же виднелся неровный меловой круг. Только внутри него спорщики не стояли, а сидели друг напротив друга на складных стульчиках. Один имел утрированно профессорский вид: небольшую бородку, морщинистый лоб, аккуратно зачесанную назад редкую седоватую шевелюру, строгий поношенный костюм и неповторимое лекторское выражение на лице. Оппонент выглядел его близнецом, только слегка карикатурным - более обтерханным и с более утрированными чертами лица. Также он больше двигался, подмаргивал, щурился и невпопад жевал губами.
- ...Извините, коллега, -- говорил обтерханный, - Вы, видимо, плохо понимаете мою позицию. Я же не говорю, что цивилизация ленсов чем-то хуже нашей. Мы утверждаем только, что она людям принципиально чужда. Безусловно, у разумных есть точки соприкосновения, им есть чему поучиться друг у друга. После полутора столетий жизни наших цивилизаций рядом это уже нет необходимости кому-то доказывать. Но вот силой запихивать людей в прокрустово ложе ленсовской цивилизации, пытаться переделать их в ленсов - это хуже чем глупость, это преступление перед человечеством.
Ну вот, скажем, я абсолютно спокойно отношусь к этим "слияниям", когда их практикуют ленсы. Но когда люди, мужчины и женщины вида гомо сапиенс, собираются вместе и под видом приобщения к великой культуре устраивают, как говорили наши с Вами предки, свальный грех, я понимаю, что это никакого отношения ни к какой древней культуре не имеет. Просто люди себе придумали убедительный повод удовлетворить свою телесную невоздержанность.
- Угу, именно телесную, - согласно закивал его оппонент , - зачем еще телам встречаться, если не для секса?
- То есть? - недоуменно уставился на него обтерханный
- Да в прямом смысле, коллега Матиуш. При имеющихся средствах коммуникации зачем телам встречаться? Для совместной работы? Да нет, если ты не в космосе, то отправлять письма или управлять механизмами можно из любой точки в любую точку. Сидишь в своей гроте с абсолютно подогнанной под тебя средой обитания и с помощью комма все проблемы решаешь. Участвовать в обсуждении общественных дел? - Тоже комм, сетевое пространство. Поговорить с другом? - Да не проблема. Устроить вечеринку с друзьями. - Да ради бога. Но вот чего точно нельзя сделать по комму - это прикоснуться к другому горячему и живому телу.
- Так Вы хотите сказать, коллега Сирхан... - изумленно уставился на него коллега Матиуш.
Коллега Сирхан важно покивал.
