Его принял кандидат в члены политбюро и секретарь ЦК Борис Пономарев. Как старый коминтерновец Пономарев внушал Тарику Азизу, что у Ирака и Ирана один враг – Соединенные Штаты, американский империализм, поэтому нужно прекратить братоубийственную войну. Азиз внимательно слушал и улыбался.
Борис Пономарев – единственный человек в советском руководстве, который не любил Саддама Хусейна за то, что тот уничтожал коммунистов. Остальных руководителей КПСС это просто не интересовало. Саддам запретил иракскую компартию, назвав коммунистов «иностранными агентами». Тридцать с лишним руководителей компартии были казнены. Число жертв среди иракских коммунистов достигло пятнадцати тысяч! Но казни коммунистов Саддаму легко простили. Главное: он противник Соединенных Штатов и Израиля.
Название правившей в стране партии БААС удачно перевели на русский язык: Партия арабского социалистического возрождения. Это звучало вполне прогрессивно. Руководители Ирака обещали построить в стране «арабский социализм», и это даже записали в конституции, принятой в сентябре 1968 года.
На одном из совещаний в Москве в Министерстве иностранных дел советский посол в Ираке с воодушевлением рассказывал, что багдадское руководство осуществляет социалистические реформы. Андрей Андреевич Громыко, не скрывая своего скепсиса, прервал посла:
– Пожалуйста, можете ли вы привести хоть один пример?
Посол ничего не мог вспомнить… Этот эпизод описал в своих воспоминаниях Карен Брутенц из международного отдела ЦК.
Тем не менее Ирак исправно получал советские кредиты и оружие. С помощью Советского Союза иракские офицеры старались создать мощные вооруженные силы, сравнимые с иранскими и египетскими – самыми значительными в регионе. Расходы на оборону за десять лет увеличились в четыре с лишним раза. Численность вооруженных сил выросла почти вдвое.
Однако же в Москве решительно не знали, кого поддерживать в ирано-иракской войне. Мнения разошлись.
Международный отдел ЦК восторженно приветствовал исламскую революцию в Иране и считал Тегеран союзником. Министерство обороны во главе с маршалом Дмитрием Устиновым, напротив, было уверено, что надо по-прежнему помогать Ираку. Там находились тысяча двести советских военных специалистов, иракцы воевали советским оружием.
Остальные советские руководители равно опасались победы и Ирака, и Ирана. Если Саддам одержит верх, рассуждали в Москве, иранцы могут вновь обратиться за помощью к Соединенным Штатам, что крайне нежелательно. А допустить победу Ирана и вовсе невозможно. Советский Союз не вправе бросить Ирак, с которым связан договором о дружбе.
На заседании политбюро приняли соломоново решение: не поддерживать ни одну из сторон. Поставки оружия Ираку прекратить.
Военные выражали крайнее недовольство. Министр обороны Устинов на политбюро настаивал на возобновлении поставок. Во-первых, будут потеряны деньги, которые можно было бы получить от Ирака за оружие. Во-вторых, советский флот лишится возможности заходить в иракский порт Умм-Каср в Персидском заливе, где заправляют и ремонтируют военные корабли.
Но председатель КГБ Юрий Андропов резонно напомнил, что Саддам Хусейн тоже себе на уме и ведет себя не слишком дружелюбно. Например, осудил ввод советских войск в Афганистан.
В марте 1981 года политбюро все же приняло решение возобновить поставки Ираку запасных частей и иного вспомогательного специмущества. Но не боевого оружия. В Багдаде остались недовольны. Саддам дал понять, что продолжение сотрудничества двух стран возможно только в том случае, если Советский Союз выполнит свои обязательства и начнет поставлять оружие. В апреле политбюро пошло на попятную. В первую очередь Ирак получил зенитно-ракетные комплексы.
В Москву за оружием прилетел заместитель главы правительства Ирака Таха Рамадан. Переговоры вел Николай Тихонов, теперь уже председатель Совета министров. Проинструктированный Громыко, он говорил, что Советский Союз вправе продавать только оборонительное оружие. А Таха Рамадан требовал и наступательного тоже.
